— Полковник, — я клонюсь ближе. — Она только что улучшилась.
Поцелуй на этот раз тише, он как награда и как обещание. В нём меньше спешки, больше уверенности: мы оба знаем, что уже не играем в случайность. Когда я прижимаюсь лбом к его лбу, он осторожно высвобождает руки и проводит пальцами по моей шее, проверяя, не оставил ли там лишних следов. Этот жест почему-то трогает сильнее любого поцелуя.
— Есть синяки? — шепчет.
— Только там, где ты держал, — улыбаюсь.
— Тогда всё правильно, — отвечает он. — Там, где держу, там и защищаю.
Мы слезаем с мата не сразу: сидим на краю ринга, ноги свесили, плечом к плечу, говорим ни о чем, молчим и улыбаемся одинаково глупо. Потом он встаёт, протягивает мне руку и помогает сойти. Вода из кулера холодная, сладкая смачивает пересохшее горло. Я делаю пару глотков, он смотрит, как я пью, с той самой тёмной нежностью в глазах.
Его голос, низкий и цепкий, разрезал тишину зала, когда он, не отрывая от меня взгляда, спрашивает:
— Где ты так хорошо выучила азы ближнего боя, mi princesa?
Я усмехнулась, отступив на шаг назад, хотя тело всё ещё помнило его тепло, оставшееся после нашей короткой схватки. Рука медленно скользнула по пряди волос, будто невзначай, а глаза я не отвела ни на секунду пусть видит, что мне есть что сказать.
— Мой отец, — начала я, смакуя паузу, словно давая ему время насладиться каждым словом. — Хоть и считал, что семья — это скорее трофей в его кабинете, чем живые люди, всё же находил минутку, чтобы отправить нас с сестрой к тренерам по самообороне.
Я двинулась ближе, так, чтобы между нами осталось не больше шага.
— Видишь ли, — продолжила я, обведя пальцем невидимую линию на его предплечье. — Ты ведь и сам все знаешь, мы с Викторией не из простой семьи. И дочери виконта должны хотя бы уметь пнуть в нужное место, если рядом вдруг не окажется телохранителей.
Я чуть наклонилась вперёд, так, чтобы мои слова едва касались его кожи дыханием.
— Хотя, — мой голос стал ниже, мягче, почти интимным. — Мне кажется, кое-какие приёмы ты можешь преподать куда лучше любого тренера, Алехандро.
Он хмыкнул, но я уловила, как напряглись мышцы его плеч, как в его взгляде мелькнула искра, смесь интереса и опасного удовольствия. Я знала, что он понимает: мои слова это и вызов, и приглашение, и обещание, что уроки с ним будут совсем другими… такими, от которых перехватывает дыхание.
— Завтра продолжим, — говорит он спокойно, но я слышу под спокойствием огонь.
— Завтра, — киваю. — И, возможно, я наконец-то наваляю тебе честно.
— Ты уже побеждаешь меня, — отвечает он, берёт мою ладонь, на секунду целует костяшки пальцев и прижимает к своей груди там, где сердце. — Каждый раз, когда смотришь вот так.
Я улыбаюсь, прячу взгляд и чувствую, как внутри всё заливается тёплым светом. На выходе он ложит ладонь мне на спину, не толкает, не ведёт, просто присутствует. И это «просто» оказывается самым надёжным прикрытием из всех, что у меня когда-либо были.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов