— Мы готовы. Дело за тобой.
Посмотрев на него, она отвела взгляд.
— Возможно, завтра я буду знать больше. Встретимся здесь, чтобы обсудить детали? — Ей пришлось отчаянно бороться с чувствами, чтобы голос не дрожал. — Если ты здесь останешься, а?
Он накрыл её руки своими.
— Допивай вино и пойдем наверх.
— Ты уверен?
— Я решил, что внешность стоит ценить. Я скучал по тебе.
— Я… Я надеюсь…
Покачнувщись — от вина закружилась голова, она встала. Сам-манг протянул руку, чтобы поддержать её. Его прикосновение обожгло, Брэнн почувствовала, что голова закружилась сильнее, чем от вина. В первый раз, когда они были вместе на корабле, все было легко и естественно, как дыхание, тогда было больше расчета и холодности… Но не холода, отнюдь не холода… Все было рассчитано. Не порыв страсти, а осознанный шаг. Она отлично понимала, что делает. Теперь она нервничала, была неуверенна и испугана, что на этот раз Саммангу не будет хорошо с ней.
— А бармен?
Её возглас показался очень глупым. От смущения она залилась краской.
— Это не его дело, Брэнн. — Самманг потрепал ее по щеке. — Расслабься, маленькая ведьмочка, у нас полно времени.
Восстановив силы жизнями крыс и змей Квартала, Брэнн не хотела, чтобы злые призраки оповещали о её присутствии ночные ветра, а может быть, и тэмуэнгов, Йарил и Джарил вылетели из ее окна и, взмахивая широкими совиными крыльями, направились на другой берег озера к громадному зданию у подножия Синама-камала. Брэнн присела на подоконник, наблюдая, как они исчезли за облаками, посидела так еще некоторое время, наслаждаясь влажным прохладным ветром с реки. Длинный день. Прежде, чем она нашла в себе силы расстаться с Саммангом и вернуться в гостиницу как раз в то время, чтобы отпраздновать успех Тагуило, стало совсем темно. Затем ей снова пришлось идти на охоту, чтобы накормить детей.
Ночью она сидела на подоконнике, и ветер холодил кожу сквозь тонкое шелковое платье. Брэнн помнила ощущение сильного тела рядом, его запах, гладкую, упругую кожу, завитки жестких волос. Она смотрела, как над стеной поднимается ущербная луна, поздняя, тонкая — до рассвета оставалось всего несколько часов. В ней что-то бурлило, но это происходило помимо её воли. В этом чувстве было немного злобы, от чего она чувствовала себя несчастной. Брэнн надеялась, что Самманг не знает, что доставил Слие столько же удовольствия, сколько и ей самой. Потянувшись и зевнув, она соскользнула с подоконника, подошла к кровати, на ходу сбрасывая платье на пол, погрузилась в пуховый матрас и мгновенно уснула.
Йарил и Джарил покружились над главным зданием дворца, развернулись, когда что-то осторожное и злобное учуяло их, потянулось за ними, хватая воздух невидимыми пальцами. Они взлетели выше, некоторое время ни о чем не думая, став просто совами, пока не почувствовали, что пальцы опустились и дворец закрывается, словно лилия на закате. Еще несколько минут они парили в облаках, затем вернулись туда, где помещались бараки охраны, переполненные домики слуг, вместительные и роскошные конюшни для императорских серых в яблоках коней и тщательно ухоженные поля, где паслись эти чудовища, мастерские и оранжереи, литейные цеха, стеклодувные печи и огороды. Они все летели и летели до тех пор, пока не приблизились к новому строению, спрятанному в горах, уединенному зданию, от которого все еще исходил запах свежего цемента и сырой древесины. Высокие стены, вышка охранников, возвышавшаяся над тяжелыми воротами, закрытыми на засов. Низко висящие факелы освещали только пространство перед воротами, на вышке горели лампы, стража дремала, но так чутко, что готова была проснуться от каждого шороха. Совы перелетели через стену и приземлились на крыше, превратились в сверкающие искорки и проникли внутрь сквозь черепицу.
Мастерские. Просторно. Хорошие инструменты, хотя стальных нет. Заперли где-нибудь на ночь, их будут прятать до тех пор, пока люди не привыкнут к своему нынешнему положению настолько, что инструменты в их руках не будут угрозой для них самих и для охраны.
Искры пронеслись по мастерским и проникли в жилые комнаты. Пустая, еще одна. А вот спит человек, еще один. Снова пустые комнаты. На всем этом огромном пространстве спящих было лишь двенадцать, на ярмарку отправилось вдвое больше, и вот теперь осталась только дюжина. Несмотря на то, что сказал тогда предводитель тэмуэнгов о бережном отношении к мастерам с гор, солдаты-тэмуэнги не особенно церемонились с рабами из Арт Слии. На один короткий миг дети удивились, ждет ли Император прибытия еще сотен рабов из Долины, или ему уже надоело ждать, и он послал шпионов выяснить, что случилось с тэмуэнгами и их пленниками.