Джасси просунула голову в дверь, постучала по стене.
Тагуило поднял глаза от сверкающего шара, который он натирал.
— Кто-то хочет видеть тебя, — девушка подмигнула ему. — Притащился раб с клеймом Маратуллика. Рука Империи. Должно быть, тебя ожидает что-то хорошее.
Тагуило осторожно положил шар в бархатный футляр, поднялся и стал мерить шагами комнату. Удивительно рано откликнулись на его просьбу. Он надеялся отдохнуть несколько дней, прежде чем тэмуэнги заметят его труппу, если вообще заметят. Тага остановился у окна, выглянул во двор, ничего не видя. «Я не готов…» Он потер большой палец об указательный, развернулся.
— Это я сделал. Угу, — он улыбнулся Джасси. — Скажи своему другу, что я занят, но если хочет, пусть подождет, я скоро спущусь. Если он решит ждать, предложи ему бокал лучшего вина, чтобы он не очень волновался.
— Это может плохо кончиться, Тагуило, — она неуверенно, но с еще большим уважением, чем прежде, смотрела на него. — Ты уверен, что правильно поступаешь?
— Нет, Джасси, леди моего сердца, вовсе нет, но если ты будешь чесаться каждый раз, когда пощекочет тэмуэнг, ты скоро сотрешь свои пальцы. — Он поморщил нос. — Если он уйдет, скажи мне.
Тагуило положил руки на подоконник, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Это либо поможет делу, либо все погубит. Так же, как и Джасси, он отлично знал, какой это огромный риск. Если раб сейчас уйдет, есть риск, что он больше не вернется. Шанс. Он коснулся левого плеча.
— Эй, Танджей, приглядывай за нами.
Танцор отошел от окна и достал разрешение на путешествие и металлические кредины, пропуска всех членов труппы, кроме Брэнн, который был у нее. С минуту Тагуило смотрел на них, затем кинул на кровать, снял сандалии и разделся. Быстро передвигаясь по комнате, он умылся, расчесал волосы и перехватил их тонкой шелковой лентой, завязав маленький аккуратный бантик. Затем быстро надел темную хлопчатобумажную тунику, штаны и низкие черные ботинки — все, что считал своим самым скромным костюмом. Покончив с одеванием, он тщательно оглядел себя, снял с рукава волос и пригладил тунику спереди. Опрятно и не вызывающе. Улыбаясь, танцор собрал бумаги и кредины, вышел из комнаты, спустился в холл и постучался к Харре.
Она открыла и вернулась к вышиванию юбки, стараясь за этим занятием успокоить нервы и убить время. Он огляделся. Кроме них в комнате никого не было.
— Видела Брэнн?
— Еще утром она ушла с детьми, кстати, была чем-то взволнована. — Харра прищурилась. — Это твой костюм для встречи с господами?
— Рука Империи послал за мной раба. — Один глаз дернулся, Тагуило заложил руки за спину, совсем не такой спокойный, каким хотел казаться. — Сейчас он томится в ожидании меня.
— Не затягивай с этим. Но тебе вовсе незачем рассказывать мне все это. Думаешь, это касается Брэнн?
— Не знаю. Джасси говорит, он попросил позвать меня.
— Понятно. В таком случае, это либо очень хорошие новости, и мы можем отправляться ко Двору, либо очень плохие, и Рука Империи собирается задавать тебе вопросы, на которые ты не желаешь отвечать. — Харра немного помолчала. — Хотя последнее вряд ли. Если бы он собирался допрашивать тебя, то послал бы не какого-то раба, а эмпуша и его солдат.
— Вот именно. Вот, пусть это побудет у тебя. — Взяв свое, Тагуило отдал ей бумаги и кредины группы. — На всякий случай. — Кривая усмешка, легкий удар рукой. — На случай, если Рука Империи более трусливая или хитрая, чем мы думаем. Отвезешь Негомаса и Линджиджана обратно в Силили.
— А Брэнн?
— Если я не вернусь, будет лучше, чтобы вы держались от неё подальше. Ты знаешь, зачем она здесь. Ладно, я и так потратил слишком много времени. Пойду лучше вниз.
— Не горячись, танцор.
— Постараюсь, дочь мага, постараюсь.
Следуя за безмолвным рабом, Тагуило вошел в Западные ворота и ступил на мощеную мрамором дорогу, вспоминая то время, когда он приезжал сюда с Геронтаем. Они обращались к менее влиятельным тэмуэнгам — купцам, судьям, не очень значительным чиновникам, но действительно могущественные люди игнорировали бедных актеров, так что им пришлось возвращаться в Силили, даже и близко не подойдя к Императорской стене. Меслар Маратуллик был левой рукой Императора, начальником его личной охраны. Маратуллику подчинялись Блюстители порядка и шпионы. Надежда и страх сменяли друг друга, словно правая и левая нога, пока Тагуило ступал по посыпанному песком мрамору. Следуя за хранившим молчание, ухмылявшимся рабом, танцор шел по приозерному бульвару. С одной стороны тянулась стенка, высокая белая стена, лишь изредка в ней встречались огромные ворота и арки. Вдоль озера были посажены кусты и кое-где деревья, в воду спускался пирс, рядом колыхались на волнах привязанные к нему лодки для катания — с веслами и парусом. Само озеро было тихим и спокойным, и в воде отражались собирающиеся над водой серые облака. Дождя не было, просто пасмурный день, влажная жара, делавшая прогулки даже по этим белокаменным дорожкам, таким чистым, сверкающим и безжизненным, словно раковины на древнем берегу, сущим наказанием. Время от времени, крича и вопя, проносились группы юношей-тэмуэнгов на чистокровных лошадях, они не обращали внимания на сбитых с ног. Иногда они устраивали травлю несчастных рабов, оставляя их исходить плебейской кровью на благородном камне. Провожатый Тагуило нес насаженный на палку герб Маратуллика, так что им удалось избежать внимания наездников.