— Около месяца, — ответ прозвучал холодно. Катар еще ничего не решил. Брэнн глубоко вздохнула.
— Ты так же плохо соображаешь, как и Дуран. Ладно, слушай. Помнишь, как вы с Триханом заманили дядюшку Синоса в эту проклятую ловушку? Помнишь, что он заставил вас делать — все лето закапывать падаль с бойни? — Резкий нетерпеливый жест. — Ты или веришь мне или нет?.. Они не сказали, почему выпускают вас?
Он вздрогнул.
— Сказали, что не хотят, чтобы хина обслуживали нас. Мы должны позаботиться о себе сами. Выдали кредины, чтобы пропускали нас и все, что мы купим. В город отпускают тех, у кого в мастерских остаются близкие родственники. Тэмуэнги обещали, что сдерут кожу сначала с Дурана, а потом с отца, если я убегу. С остальными то же самое. Первые несколько дней нам на пятки наступала стража, но потом стали отпускать одних. Я не заметил, чтобы кто-нибудь шел за нами. Впрочем, это легко было сделать. — Он оглядел комнату. — Хорошо придумано, Брэнн. — Он улыбнулся. — Ладно, я верю тебе, хотя, глядя на тебя, это не так-то просто. Что ты задумала? Вырваться будет несложно, но что мы станем делать потом?
— Капитан, который привез меня из Кролдху в Силили, он сейчас здесь, он отвезет вас вниз по Палачунте и затем в северный конец острова, где обычно останавливаются контрабандисты. Лучше не тянуть и сделать все быстро. Меньше риска, что случится что-нибудь непредвиденное. Подготовь остальных, в течение пяти дней мы освободим вас. Дети знают, где вас найти, они могут пробраться внутрь и выйти незаметно… Как папа? Дети говорили, его били.
— Да, он не хотел работать и не слушался приказов. Ему становится лучше, но не легче. Мама точно жива и в безопасности, ты уверена?
— Угу. Когда Джарил видел её в последний раз, она налаживала станок. — Брэнн улыбнулась. — Ты же знаешь маму: дом наполовину сгорел, вокруг неразбериха, но если крыша над станками цела, она достанет пряжу, а остальное неважно.
— Я передам это отцу, возможно, это заставит его смириться немного, если, конечно, его смирение потребуется.
— Они проверяют вас ночью? После захода солнца и на рассвете?
— Нет. По крайней мере, не делали этого до сегодняшнего дня. Стража меняется после захода солнца, часу в восьмом, те остаются всю ночь, следующая смена через час после восхода. Я слышал, как они говорили, что стеречь нас — невыносимая скукотища.
— Чем раньше мы вас вытащим, тем дольше никто не заметит вашего исчезновения. Если только что-нибудь не случится…
— Мы не можем слишком быстро уйти или… — он замолчал, увидев влетевшую в окно большую коричневую птицу.
Птица приземлилась рядом с Брэнн и превратилась в светловолосого ребенка, а затем в девочку-хина, которая привела его сюда. — Шпион решил проверить, чем вы здесь занимаетесь. Сейчас он разговаривает со старухой, а через минуту-другую будет подсматривать через дырочки в стене. — Она метнулась к кровати и стянула покрывало, при этом быстро отдавая приказ. — Ты, Катар, сними рубашку и взлохмать волосы, попробуй выглядеть так, словно ты ужасно устал. Брэнн, быстрее становись хина, как раньше. И вынь шпильки из волос. Похоже, что вы немного подрались? — Она нахмурилась, переводя взгляд с одного на другого, решительно подошла к столу, взяла колокольчик, шагнула к двери, выглянула наружу и звонком вызвала служанку. — Она принесет чай, а вам следовало бы позвонить и раньше.
Брэнн закрыла глаза, снова уселась на стул и сосредоточилась. По ее липу и телу прошла рябь, и руки и лицо снова превратились в руки и лицо матроны-хина среднего возраста. Она открыла темно-карие глаза и увидела, что Катар озадаченно смотрит на неё.
— Я могу ответить на любой твой вопрос, брат. Несмотря на всё то, что со мной случилось, я Брэнн. Забыла сказать тебе, ты ухаживал за Аионнис, она осталась жива. Помнишь, как мы с Мышкой шпионили за вами?
Йарил распахнула дверь перед служанкой, держащей в руках тяжелый поднос с чаем и пирожными. Она поставила поднос на стол, поклонилась и улыбнулась, увидев, что Брэнн протягивает ей серебряную монету. Йарил закрыла за ней двери и подошла к столу.