Йарил и Джарил превратились в искорки, просочились сквозь крышу и направились к воротам. С небольшими усилиями дети отодвинули засов, но ворота оставались закрытыми, чтобы никто не мог заметить подвоха. Они проскользнули сквозь планки, снова стали детьми и побежали, не обращая внимания на дождь, к жилым помещениям.
Тагуило подбросил булаву в воздух, подпрыгнул, держа одной рукой ногу, а второй еще и еще подкидывал булаву, на лице его было выражение преувеличенного страдания. Подбросив булаву выше обычного, он танцевал, отходя назад, пока предмет находился в воздухе, подпрыгивал, приближаясь к лежащей на полу булаве. Музыка перешла в пронзительный крик. Танцор ударил пяткой по лежащей на полу булаве, подвинув её в воздух, проделал несколько прыжков назад, приземлился, упав на спину, поймал падающую булаву, не дав ей размозжить себе голову, с торжеством помахал ею, и опустил руку на пол с громким стуком, словно ножом, обрезавшим музыку. Тагуило полежал ещё минуту, затем, извернувшись, поднялся на ноги, поклонился и убежал за ширму. В течение всего представления меслар посмеивался, явно решив одобрить этих актеров. Юноши снова затопали, раздался свист. Тагуило вышел, снова поклонился и удалился за ширму. Негомас и Линджиджан заиграли медленную мелодию, в то время как Харра зашла за ширму, надела браслеты и колокольчики для пальцев. Она кивнула Брэнн, затем Тагуило, потрепала его по щеке, повела плечами, зазвенела колокольчиками, давая Линджиджану понять, что она готова, и встала, ожидая перемены музыки.
Джарил улыбнулся Катару.
— Пора идти.
— Точно. — Катар оглянулся через плечо. — Дуран, зови остальных. — Снова Джарилу: — Охрана?
— Мертвы. Ворота открыты. На улице ливень, так что помешать никто не должен. Нам надо добраться до озера, в этом нет ничего невозможного. Йарил и я, мы позаботимся обо всем. Вам нужно лишь следовать за нами.
— Отлично. Дуран и я поведем лодку, другую Фарра и Фанн. Лодки готовы?
— Если бы нет, нас сейчас тут не было.
— Я не хотел обидеть вас, просто нервы.
— Ладно. Держитесь вместе. К озеру ведет длинная, извилистая дорога.
Калем и Террас поддерживали и уговаривали молчать дядюшку Идадро. Каллим опирался на Дурана и Реанну. Жители Арт Слии следовали за Джарилом. С помощью Гаррага закрыв ворота и задвинув часов, Катар присоединился к остальным и пошел сзади, изображая стражника. Гарраг был резчиком по дереву, в мастерской он всегда находил работу, убеждая себя, что он делает это, чтобы обмануть блюстителя порядка, который каждый день приходил проверять пленников. Он не мог долго оставаться без дела, его руки должны были быть чем-то заняты. В баке с мусором он обнаружил небольшой дубовый брусок и вырезал из него смертоносную дубинку. Несмотря на то, что стамески и другие инструменты пересчитывались и прятались на ночь, ни блюститель порядка, ни его помощники не обращали внимания на дерево. Сейчас, шагая рядом с Катаром, Гарраг крепко сжимал свою дубинку, щюря близорукие глаза, чтобы лучше видеть сквозь серую пелену дождя.
Они шли под дождем по извилистой дорожке, направляясь к главным воротам. Это был единственный способ выбраться с территории дворца. Впереди, оглядывая окрестности, летела Йарил. Джарил вел их по лабиринтам дорожек и кустов мимо конюшен с серыми в яблоках лошадьми, мимо лачуг рабов. Наконец, беглецы вышли в сады перед воротами, пустынные сейчас сады — и садовник, стража спрятались под крышей от ужасной погоды. Даже коты, выходившие по ночам на охоту, свернувшись калачиком, спали в домах. Беглецы приблизились к берлоге дремлющего молока. Катар и Гарраг развернулись, чтобы встретиться лицом к лицу с огромным черным зверем, но огненная вспышка пронеслась между ними и молоком, огненной змеей обвилась вокруг животного, тот завыл и завертелся, стараясь избавиться от пламени, сжигающего все внутри.
Скуля, зверь убежал в темноту, а пламя снова превратилось в голубовато-серого журавля, летящего сквозь водопад дождя, хищные глаза внимательно искали в листве притаившуюся опасность.
Харра застыла, слушая свист, выкрики и овации зрителей, стараясь не обращать внимания на гнусные предложения. Испорченные юнцы, почти все они — старшие сыновья месларов и магистров Андуриа Дурата.