Катар направил лодку в течение, выносившее в реку, огни на сторожевых башнях ярко освещали воду. Свет разливался по всей реке, не оставалось ни одного темного местечка для желающих проскользнуть мимо контрабандистов и других нарушителей покоя. Он закусил губу, но журавль уверенно вел их вперед, так что Катар попытался расслабиться и довериться детям. Промелькнула тень, и вот в облаках над головой плыли уже две птицы.
«Благодарение Слие, что за пара!»
Замысловато маневрируя в темноте и буре, они обогнули несколько поставленных на якорь торговых судов; речное течение и облегчало, и усложняло задачу. Журавли превратились в два огненных шара, повисших над мачтами корабля, стоящего поодаль от других.
Когда лодки подплыли к борту судна, крепкий мужчина-пандай с позвякивающим золотым украшением в ухе перегнулся через перила и бросил Катару веревку.
— Добро пожаловать, дружище, — сказал он…
Тагуило колесом прошелся по настилу, сделал двойное сальто назад, развернулся, приземлившись, упал на руки, оттолкнулся ими, чтобы снова подняться на ноги, опустился на одно колено в низком поклоне, неожиданно музыка позади него оборвалась.
Зрители молчали, затем взорвались аплодисментами и просьбами танцевать еще и еще. Но Тагуило очень устал, он даже не был уверен, что сможет устоять на ногах. Танцор все не выпрямлялся, опершись руками о колено.
Маратуллик коснулся гонга, и овации разом стихли. Он подался вперед.
— Замечательное представление. — Он посмотрел, как Тагуило с трудом поднялся на ноги и снова поклонился в пояс, благодаря за похвалу. В тот момент меслар был для него всего лишь картонной фигурой, маской, за которой может скрываться что угодно, нечто, что ровным голосом произносило приятные слова. — Совершенно замечательное представление. Мои поздравления, танцор. Прошу тебя, подойди сюда.
Тавгуило, пошатываясь, подошел, показывая немного преувеличенную усталость, удивляясь, что будет дальше.
— Прими это ничтожное вознаграждение за удовольствие, что ты доставил моим юным друзьям. — Маратуллик плавно протянул зажатый в руке тяжелый кожаный кошелек, улыбаясь послышавшимся со скамей реву и аплодисментам.
Тагуило опустился на одно колено, всем своим видом выражая полнейшее послушание.
— Да благословит Годалая вашу щедрость, сае джура Меслар.
— Представь нам свою труппу, они тоже заслужили благодарность.
Интересно, он распушил хвост перед сыновьями себе равных, или преследует некую цель? Картонная фигура решила сделать благородный жест? Если шум и крики явились мерилом проявления чувств этих болванов, он их очень обрадовал. Держа кошелек перед собой, Тагуило медленно поднялся.
— Линджиджан. Хина, флейтист, второй музыкант во всем Силили. Первый — его дядя, замечательный Ладжинатуаи, что играет для Терновой Верки.
Кивок меслара. Отдельные аплодисменты публики.
— Негомас. М’дарджин, барабанщик.
Как и в первый раз, спокойный кивок Руки и хлопки юношей.
— Харра Хажани. Рука-наг, танцовщица и дароудистка.
Кивок меслара. Он внимательно посмотрел Харре в лицо, но ничего не сказал. Со скамей послышались свист и крики, стихшие, как только Маратуллик коснулся гонга.
— Брэнн, гадалка и танцовщица.
И снова Маратуллик внимательно изучил лицо девушки, ничего не сказав, снова прекратил шум юных зрителей, как только ему это надоело.
— Мой распорядитель говорит, что идет сильный дождь. Вам будут выделены комнаты на всю оставшуюся ночь. С наступлением утра можете вернуться в Квартал Странников. — Не дожидаясь ответа Тагуило, он повернулся к Брэнн. — Не порадуешь ли ты нас, о гадалка, останься и погадай нам.
Она подняла голову и холодно посмотрела на него. Тагуило затаил дыхание.
— Конечно. Если вы предоставите мне охрану, чтобы остудить пыл желающих.