Тагуило медленно выдохнул. Этот ответ можно принять за обычный, хотя и с натяжкой. Брэнн… Брэнн… Брэмбл, не забывай, кто перед тобой и зачем здесь.
— Ты предлагаешь…
— Я предупреждаю. Мой бог очень ревнив и склонен к необдуманным действиям.
— Ах, да. Я слышал о нем. Который из них твой бог?
— Ведьма без имени, сае джура. Она прядет нить судьбы.
— Таков твой жребий. Очень даже подходяще. — Он переводил глаза с одной скамьи на другую, если не считать еле слышного бормотания, зрители затихли. Маратуллик растянул губы в аккуратную, невеселую улыбку. — Мы воздержимся от гадания, прорицательница. Этой ночью. Может быть, как-нибудь в другой раз.
— Ваша воля — моя воля, сае джура. — Брэнн поклонилась и вместе с остальными стала молча ожидать разрешения уйти.
— Пусть будет так!
Слуга ударил в гонг, появился распорядитель, чтобы отвести их в комнаты.
Работая быстро и с веселыми шутками, команда спрятала жителей Арт Слии под палубой. Проход через поместье вокруг дворца и плаванье через озеро заняли почти три часа, и даже самые сильные из беглецов устали, продрогли и промокли до нитки. Растертые досуха, одетые в теплую одежду, уложенные в гамаки и укутанные одеялами, совершенно успокоенные, в тепле и уюте, беглецы погрузились в глубокий сон.
Катар же был слишком обеспокоен, чтобы спать. Он вылез из гамака и поднялся на палубу. Кроме одного треугольного паруса, мачты были голы. Капитан отводил судно от места стоянки, пытаясь проделать это как можно бесшумнее и незаметнее. Стараясь не попадаться на пути сновавших туда-сюда матросов, нетвердо держась на ногах, Катар прошел вдоль перил к носу корабля, где стоял, вглядываясь во мглу, пандай. Он коснулся руки мужчины.
— Капитан?
Пандай повернул к нему свое лицо каменного божка, суровое выражение которого немного смягчилось, когда он увидел юношу. Но даже после этого его вид отнюдь не стал приветливым, а слова только подчеркивали недовольство тем, что всякий сброд шатается по палубе.
— Внизу тебе будет лучше. Брат Брэнн. Катар, не так ли? Как только пройдем вон тот поворот, начнется суета. Здесь не будет места для пассажиров.
— Почему Брэнн нет на корабле?
— У твоей сестры на все свои причины. Она сама принимает решение. Брэнн освободила вас, и я доставлю вас домой, этого достаточно. Слушай, Катар, на то, чтобы подняться по Палачунге уходит три дня и на то, чтобы спуститься — два, это у капитана, который уважает свое судно и хорошо знает его возможности. Мы будем задерживать голубиную почту тэмуэнгов и рисковать так, что от одной мысли об этом я поседею. Если мы доберемся до устья к полудню наступающего дня, люди меслара ни за что в мире не сумеют предупредить форт, чтобы нас остановили. Но послушай, парень, чтобы все получить и чтобы наш план удался, не нужно бродить по палубе. Пусть твои друзья сидят внизу, понял?
— Понял. Почему вы делаете это?
— Брэнн в такой же мере наша ведьмочка, в какой твоя сестра. Однажды, когда у меня будет хорошее настроение и я немного выпью, может быть, я расскажу тебе эту историю.
— Ведьмочка? — Он вспомнил, как менялось лицо Брэнн и, смущенный этим воспоминанием, отвел глаза.
— А теперь вниз. Прямо сейчас. — Сильная рука легла Катару на плечо, поворачивая его. — Иди.
Брэнн стояла у застекленного окна, глядя на серую пелену дождя и мерцание единственной лампы, разрезавшее темноту маленькой комнаты. Пламя светильника затрепетало от легкого дуновения, дверь открылась. Она напряглась, затем расслабилась — в комнату вошел Джарил, маленький черноволосый хина-оборвыш. Он подошел, прижался к ее бедру. Некоторое время оба молчали, потом мальчик запел:
Счастье ожидает в нем.
Подгоняемый сильным попутным ветром и течением, маленький корабль стонал, напрягался и плыл вниз по реке. Они миновали полосу шторма, впереди открывалось чистое небо. Джим и Тик-рат смотрели на воду так, словно это была хитрая лошадь, за которой только не догляди, и она сбросит тебя со спины. Они продвигались все дальше, доверяясь памяти о путешествии вверх по течению, сильно рискуя и каждый раз выкручиваясь, словно на носу судна ехал Танджей и его благословения расчищали им путь.