На рассвете они неслись по извилистому руслу между известняковыми скалами, потом по берегу начались болота. Самманг послал Тик-рата следить за корягами, спустил паруса, уменьшив скорость наполовину, поставил Волосатого Джима у штурвала и присматривал, чтобы команда не сидела без дела. Судно двигалось по коварному маршруту между полузатонувшими деревьями, от которых исходил резкий, затхлый запах, словно пропитавший зеленовато-коричневую воду, и Саммангу казалось, будто он ел, пил и вдыхал тучи крошечных мошек, поднятых с деревьев порывами непостоянного ветра.
К середине утра они оставили позади это опасное место и вошли в широкий главный рукав дельты, проплывая мимо низкорослых кустов и лугов. Воздух стал чистым и прохладным. Самманг вздохнул, повел плечами и потерся спиной о фок-мачту. Со стонами и жалобами, но все-таки веселый, потирая уставшие глаза, вышел Тик-рат. Самманг посмеялся над ним и отослал вниз передать слианцам, что они могут подняться на палубу подышать свежим воздухом и погреться на солнце. Он посмотрел вслед весело побежавшему юноше и понял, что про это путешествие будет сложена песня, одна из тех, что нравились ему, но которую придется забыть, по крайней мере на время, если он хочет торговать в Силили. Капитан сцепил пальцы на затылке и рванул руки, вздохнув от удовольствия, заставляя свои мышцы сломить сопротивление. Остался последний узел, который нужно развязать. Форт в устье реки. Самманг взглянул в горячее, бледное небо, высматривая птиц. Он готов был поклясться, что ни одна из них не летела с почтой. Вызванный силами волшебства демон мог бы победить их, но капитан сильно сомневался, что такого могущественного мага можно найти вовремя — тэмуэнги обычно не доверяли никому и изгоняли любого, кто обладал достаточной для этого силой. Он зевнул, кивнул Джиму и пошел посмотреть, есть ли у Аеймаса в чайнике свежий кофе.
Нервно постукивая пальцами по подоконнику, Тагуило смотрел в окно на суетившихся во дворе людей. Брэнн где-то на рынке, гадает, старается держаться на виду, пока стражники Империи рыщут вокруг, переворачивая все в Квартале Странников с ног на голову в поисках сбежавших рабов. Тагуило не видел её с той поры, как вскоре после рассвета, усталая, она поднялась по лестнице гостиницы. Да он и не хотел её видеть. Брэнн нравилась ему, ему импонировало её старание склеить вместе осколки сосуда жизни. Проблема состояла в том, что артист находился слишком близко от цели всей своей жизни. Всего лишь на шаг от двора. Один шаг! Легче вынести потерю того, чего он никогда не сможет достигнуть. Но подобраться так близко… если бы этого не случилось, он не знал бы, как себя вести. Тагуило отошел от окна и стал мерить шагами комнату с едва сдерживаемой энергией посаженного в клетку тигра. Стражники Империи шныряют по Кварталу. Тагуило слышал их постоянное движение… Слухи… Джасси принесла вместе с завтраком целый ворох слухов. Сбежали двенадцать сестер, точь-в-точь похожих друг на друга, которые совершали перед Императором совершенно неестественные действа. Раз от раза описание этих действ становилось все более ярким. Или это были мужчины-змеи с ядовитыми зубами, которых Император держал для того, чтобы запугивать месларов и заставлять их подчиняться, а те украли чудо-людей, намереваясь убить Императора. Он хорошо об этом знает и поэтому так усердствует в поисках беглецов. Или это был шабаш ведьм, о возможностях которых никто толком ничего не знал, настолько они были могущественны, ведьмы могли превращать свинец в золото, знали секрет эликсира молодости, могли рассказать Императору обо всем, что происходило в любом уголке Тигарезуна… Слухи… Никто не связывал таинственное исчезновение с труппой. Танджей помог замыслу Брэнн осуществиться, послав дождь, так что на всю ночь артисты оказались заперты в доме Маратуллика, и было очевидно, что с беглецами они не могли иметь ничего общего. Разум убеждал его расслабиться, меслар знает, где мы были, он не может подозревать нас. Но внутренний голос отвечал: именно то, что мы явно не причастны, может вызвать у него подозрения. Чтобы избить нас до полусмерти, ему не нужны доказательства, а только злоба и хотя бы тень подозрения. Тагуило отшвырнул стул, пересек комнату и распахнул дверь, до такой степени испугав служанку, что она уронила кипу грязных полотенец на пол. Он подобрал их, отдал ей и послал вниз за чаем и сэндвичами.