— Что ты суетишься, как блоха на дохлой собаке? — Поставив поднос на стол у окна, Джасси уперлась кулаками в бедра и прищурилась. — Негомас говорит, что прошлой ночью все прошло удачно. Так о чем же ты беспокоишься? Это насчет рабов? Ну! Тагуило, это случается по десять раз в год. Несколько дней придется потерпеть этих проклятых стражников, пока они не отыщут сбежавших дураков и все не образуется. Эй, а ты знаешь, почему они не трогают эту гостиницу? Потому что вы здесь, вот почему. Папа Джао вообще подумывал о том, чтобы предоставить тебе кредит и лучшие комнаты, он помнит об этом. — Она захихикала. — Так что тебе не о чем беспокоиться.
Тагуило выдавил улыбку и дал девушке серебряную монету.
— Просто нервы, Джасс, ожидание неизвестного.
Она подмигнула ему.
— Не бойся, Тагуило, все в порядке. Мы многих перевидали и знаем, что это такое. — Смешок, и она ушла, покачивая бедрами.
Тагуило закрыл дверь и снова начал мерить шагами комнату, попивая на ходу дымящийся крепкий чай. Пустота в желудке заставила его заказать сэндвичи, которые исчезли, как только Джас-си вошла с подносом. Он был беспомощен и не в силах изменить ход событий. Он не мог припомнить, чтобы испытывал такую беспомощность с тех пор, как четырехлетний Тагуило оказался один в беснующемся океане, цепляющийся за обломок корабельной доски и уверенный, что помощи ждать неоткуда.
Главная башня форта серой скалой вздымалась ввысь. Самманг посматривал то на нее, то на гладь реки, наблюдая за постоянно передвигавшимися песчаными островами, чумой речного берега. Солнце молотком било вниз, яркий блеск воды слепил глаза, пряча мель до тех пор, пока они едва не налетали на песок и почти не оставалось возможности избежать мягких, затягивающих ловушек. Они медленно пробирались вперед, нащупывая путь. Из форта не доносилось ни звука. На стенах никого, ни единого сигнала. Судно поравнялось с темной громадой. Тишина. Горячая, тягучая. Они проплыли мимо и вошли в глубокую воду, коричневатое пятно речной воды исчезло в голубизне открытого моря. Самманг провел рукой по лицу, ухватился за перила.
— Турроп, Рудар, Ричи, ставьте паруса.
Полдень. Стук в дверь. Он пригладил волосы, выбрал нужное выражение лица, медленными шагами подошел к двери и отворил её.
Джасси улыбнулась ему.
— Он снова внизу. Тот раб. — Она коснулась его руки. — Что передать?
Тагуило прочистил горло.
— Скажи, что сейчас я медитирую, но спущусь через минуту.
— Я дала ему бутыль с отличным напитком. Он счастлив. Не волнуйся. — Девушка хихикнула. — Если не хочешь, можешь не спускаться, но он очень просил тебя позвать. Он дал мне вот это.
На концах красной ленты, обвязанной вокруг свитка пергамента, звякнули свинцовые печати. Твердой рукой Тага взял свиток и посмотрел на знак на свинце.
— Печать Императора, — проговорил он мягко. — Говоришь, человек Маратуллика?
— Вот именно. Ты собираешься читать послание?
Тагуило улыбнулся.
— Собираюсь.
Он отошел со свитком к окну, снял ленту, присел на подоконник, разгладил пергамент на колене.
Скользнув глазами по искусно нарисованным знакам, он перевел взгляд на верх листа и прочитал. Его имя. Имена остальных членов труппы. Лошади. Фургон. Снаряжение. Все перечислено. Приказано предстать перед Императором и его супругой через две ночи, считая от данного момента. Под именем Актёры Левой Руки Императора. Далее следовало указание переселиться в меслак Маратуллика на следующий день, там они будут считаться постоянной труппой Императора. Он положил руку на пергамент, улыбнулся Джасси.
— Приказано дать представление. Перед Императором.
Олна ударила себя рукой по бедру.
— Я же говорила. Я же говорила. Говорила?
— Точно, Джасс, говорила. Вели Папе Джао готовиться к пиру сегодня вечером. Пригласите всех постояльцев и всех актеров Квартала, столько, сколько поместится за столами. Беги.
Тагуило видел, как Джасси со смехом, взволнованная, развернулась, спустилась по лестнице, выкрикивая радостную новость, и нахмурился, глядя на пергамент. Он вовсе не намерен проводить остаток жизни в этой полуживой-полумертвой парилке, называемой городом. Даже если освобождение потребует определенных усилий. Он не мог просто сняться и уехать. Актер вздохнул. Придется Брэнн и Харе пойти к Маратуллику и заставить его изменить решение. Или… нет, об этом позже. Может, меслар вовсе не горит желанием задержать их насовсем, а просто хочет отвлечь Императора от мысли о том, что его стража упустила горсточку рабов. И труппа будет игрушкой для развлечения. Брэнн, неужели и этим, как и всем остальным, я обязан тебе? Он бросил пергамент на стол, сел в угол и начал свои дыхательные упражнения и медитацию, чтобы вернуть спокойствие, так необходимое, чтобы выдержать ожидающее его впереди.