— Кто это сделал?
Брэнн подбросила пакет, поймала, задумчиво прикинула вес.
— Тяжёлый. Хм. Несомненно, ответ внутри. Пока я развожу огонь под ванной и купаюсь, вы двое могли бы взглянуть на эту штуку, — она протянула пакет, и Йарил взяла его. — И я бы не возражала, если бы вы состряпали мне небольшой ужин.
Джарил хмыкнул.
— Вернуть должок, а?
Дрожа от холодной воды и добавив побольше дров в огонь под кирпичную ванну, Брэнн забралась на чердак и распечатала сундук, в котором хранила свою старую одежду. Когда почти сто лет назад она перестала бродяжничать и поселилась в сарае за домом, ей пришлось склониться перед предрассудками Даяна Аксика и сменить штаны на платье. Она была женщиной. Женщины в Нефритовом Торате носили юбки. Единственной его уступкой стал этот сундук. Когда она вернулась к подобающему одеянию, он позволил ей сложить рубашки, брюки и остальное добро в сундук, дал пахучих трав, чтобы уберечь вещи от моли, и камедную бумагу — запечатать трещины. Потом он вскинул сундук на плечи и отнёс на чердак… Суровый старик… и ничего не поделаешь.
Брэнн отвернула крышку, сморщила нос от запаха; тот был густым и специфическим. Она раскопала рубашку и пару штанов, потом немного белья. Блузка пожелтела и обветшала от времени, на чёрных штанах лежала зеленоватая патина десятилетий плесени.
— Ну что ж, мне нужно добраться до Джейд Халимма, а там я переоденусь.
Она вывесила одежду в окно, чтобы та хоть отчасти проветрилась, снова запахнула полы халата и полезла обратно вниз.
Вода стала горячей. Она выгребла дрова, вывалила угли, пепел и несгоревшую древесину в железную жаровню и залезла в воду.
Когда она сонная, исполненная благоденствия, неслышно вошла в кухню, у изменчивых детей были готовы для неё салат, рис, козье тушеное мясо, и горшочек чая, заваривающийся на подставке. Джарил выкопал бутылку сливовицы; они с Йарил сидели на табуретах и потягивали яркую золотистую жидкость. Развернутый пергамент комком лежал на столе, прижатый треугольным кусочком бронзы.
Брэнн подняла бровь, села и принялась за еду. Время шло. Тёплое ароматное время. Наконец ведьма вздохнула, обтёрла рот, налила чашку чая и откинулась в кресле.
— Так-то. Что у нас тут? — она улыбалась. — Если вы достаточно трезвы, чтобы ясно видеть…
Йарил с утончённой грацией прикрыла зевок; так как она не дышала, жест вышел чуточку саркастическим. Она опустила бокал, облизала липкие пальцы, скинула кусок металла и взяла пергамент.
— Во-первых, это письменность Чеонеа.
— Чеонеа? Где это? Никогда о нём не слыхала.
— Ехать отсюда на запад. Месяц на корабле, если он быстрый. По ту сторону Фраз, — Джарил хлебнул бренди. — Почти остров. По форме напоминает руку с очень узким запястьем. Мы были там год назад. Не задержались долго. Единственный город — на вид самый обычный морской порт, крестьянские дворы, горы и пристанище контрабандистов. Не интересно. Из того, что я слышал: несколько десятилетий назад они выгнали короля. Тот был против, но они получили земельные права от волшебника, который, похоже, думает, что у него есть ответ на загадку о смысле жизни. — Мальчик дотянулся до куска бронзы, перекинул его Брэнн. — Взгляни на это.
Она поймала его свободной рукой.
— Почему бы просто не сказать мне… — она поставила чашу с чаем, принялась изучать треугольник. Письмена темуэнгов. С одной стороны сигил императора, с другой — имя. «…ра Хажани». Мальчик что-то сказал, дайте мне вспомнить… Харра… Нет, мы из крови Харры Хажани, говорим тебе, вспомни, в чём ты клялась. Это половинка от одного из тех крединов, что отпечатали Тагуило и большинству из нас. Помнишь?
Джарил поморщился.
— Нам бы следовало…
Брэнн потёрла бронзу большим пальцем.
— Я знаю, — тогда она совершила выбор. Коварный умысел Слии поставил её перед дилеммой: она могла либо защитить Тагуило и других актёров, либо отправить домой «детей». Она выбрала актёров, потому что те были более беззащитны, и взяла на себя обязательство кормить детей. Её собственный бронзовый кредин остался на дне сундука вместе с остальной старой одеждой. — Что написано в письме?
Йарил протянула пергамент.
— Потребовалось время, чтобы его расшифровать, мы не уделяли слишком много внимания письменному языку, когда были в тех краях. Думаем, это писала молодая девушка. Здесь какие-то закорючки после имени, которые можно определить как означающие возраст и пол. Кажется, её зовут Кори Пьёлосс из Совиной долины. Она призывает Пьющую Души вспомнить, что та обещала прийти с края земли на помощь детям Харры. Харра вышла замуж за пра-пра… и так далее деда Кори и передала обещание дальше. Кори говорит, что не стала бы использовать Дар Харры на что-то неважное, что ты, Брэнн, должна в это поверить. Кто-то близкий и дорогой ей столкнулся с ужасной смертью, каждый в Долине живёт в страхе перед Тем, кто засел в Цитадели Силагаматиса. Это город, про который говорил Джарил, — единственный в Чеонеа достаточно большой населённый пункт, чтобы называться городом, порт на южном берегу. Она просит тебя встретиться с ней там в семнадцатый день зеристе. Э-э-э… Это через тридцать семь дней с сегодняшнего, нет, со вчерашнего дня… Сейчас почти рассвет, гм, если я помню их знаковую систему правильно. Встретиться с ней в таверне под названием «Голубая сирена». Она придёт одна после наступления темноты, и у неё будет оставшаяся часть кредина. Она не может писать большего о своих планах, на случай, если это письмо попадет в Его руки. Под этим Им — стёртая большая чернильная клякса. Ты давала обещание, Брэнн, — она усмехнулась. — Помнишь вечеринку, что Тагуило устроил? — Она отбросила светло-пепельно волосы с лица. — Собираешься исполнять обещание?