На седьмой вечер, когда её похождения были завершены, а новая одежда уже давно доставлена, Брэнн переехала из таверны в лучший номер в лучшей гостинице в лучшем районе. Возле стены, что окружала квартал купцов высшей гильдии, стояло четырёхэтажное здание с баней и внутренним садом для вкушения пищи во времена, когда дни были солнечными, а вечера ясными.
Брэнн всучила горстку медных монет пареньку, который донёс вещи и показал комнату, снятую ей на следующие три ночи. Ведьма проследила за его уходом, потом прошла к единственному окну и открыла щеколды.
— Н-да, не велик обзор.
Джарил подкрался сзади и медленно опустился возле неё.
— Хорошая стена.
Йарил втиснулась между ними и высунула голову как можно дальше. Она огляделась по сторонам, выползла на свободу и собралась присесть на кровать.
— На окнах должны быть решётки. Наш хозяин, очевидно, не особо беспокоился о тебе, засовывая в эту комнату. Если мы оставим ставни открытыми, чтобы впустить немного воздуха, кто угодно может сюда забраться. Верхняя часть стены как раз рядом с верхней частью окна и всего в шести футах от него, если что…
Брэнн улыбнулась.
— Жаль бедного вора, который полезет сюда, — она отошла от окна, потыкала в кровать. — Лучше кровати на прежнем месте. У меня кости болят, когда я о ней думаю. Ууу, как я устала. Слишком устала, чтобы есть. Думаю, пропущу ужин и проведу-ка с часок в бане. Йарил, Джарил, я была бы признательна, если бы один из вас выколотил матрас, прежде чем потушить огонь. Убедитесь, что ни один паразит не разделит с нами комнату. Не отвечаю за себя, если просыпаюсь от зуда.
В отличие от бань хина, здешние были раздельными, одна половина для женщин, другая для мужчин, и разделение строго охранялось. Служанка на женской стороне — женщина-тяжеловес, которая выглядела более чем способной отколошматить кого-угодно, мужчину или женщину, кто попытается создать проблемы, не понимала, что делать с Брэнн. Она не привыкла к лицам, утверждающим, что они женщины, которые носят то, что она считала мужским нарядом. Наполовину раздражённо, наполовину забавляясь, слишком усталая, чтобы спорить, Брэнн, фыркнув от отвращения, сняла рубашку и брюки. Продемонстрировав, что является женщиной, она прошла внутрь.
Горячая вода была настояна на душистой траве. Когда она вливалась в утопленный в пол бассейн, сделанный из потёртых камней, серых, с оттенками янтаря и корицы, и белесого синего цвета, её насыщали маленькие пузырьки. На плетёном столе возле двери в раздевалку лежали чистые белые полотенца. Из стены торчали крючки для одежды посетителей. Возле бассейна под перилами из гладкого белого фарфора стояли мелкая тарелка с мылом и блюдо с ароматным маслом, над перилами были красиво развешаны тканевые мочалки. Брэнн повесила рубашку и штаны, сбросила нижнее белье рядом с полотенцами, стянула ботинки и поставила их в стойку для обуви возле столика. Потягиваясь, зевая, впуская тепло в мышцы и кости, она неторопливо прошла к бассейну и скользнула в воду, достаточно горячую, чтобы заставить Брэнн прикусить губу и содрогнуться от удовольствия, когда она полностью погрузилась. Она немного подержалась за поручень, потом принялась плавать, продираясь через расплетающиеся листья сушеных трав, что бросила в воду служанка, когда открывала краны, которые позволяли воде течь из горячей цистерны. Ведьма погрузила в воду голову, поболтала ей, почувствовав, как над черепом шевелится полдюйма новых волос. Вынырнув, она подтянулась на край бассейна и начала намыливать ноги, в первый раз за годы получая удовольствие от собственного тела. На своей горе Брэнн вела намеренно закрытую жизнь, сосредоточивая все удовольствия на работе. Постоянный возлюбленный мог бы слишком многое узнать о ней, но не было никого, кому она настолько доверяла. Никого она не хотела настолько, чтобы рискнуть нарваться на отвращение, когда он узнал бы, кем она была. Даже случайные связи создали бы слишком много осложнений. Теперь она стала бурдюком энергии, возбуждающей желания, и не знала, что с этим делать. Культура за сотни лет изменилась; изменения не могли быть большими, но их было достаточно, чтобы запнуться, если она не станет двигаться с осторожностью. Неуверенно засмеявшись, когда её соски напряглись и кинжал приятной потребности, ударив от паха, пронзил внутренности, она провела мочалкой по грудям, наблюдая, как скользит по ним душистая пена, потом выбросила мочалку и нырнула в бассейн, погружаясь, брызгаясь, плеща на себя водой, энергично смывая остатки мыла. Позже, пока она стояла, вытираясь насухо, она пробежалась по своим планам на следующий день. Настало время подыскать корабль, который отвезет её на юг. Лучше не стараться добраться отсюда до Чеонеа, лучше менять корабли… Она мало знала о пределах могущества колдунов, не имела представления, как Сеттсимаксимин нашёл её… Но он ей был врагом, и она достаточно нажила их за свою жизнь, хотя большинство должны быть уже мёртвыми… Итак, она не знала, мог ли колдун найти её ('нова, но оборвать единственный обратный след — элементарная тактика, когда тебя преследует человек или другой смертоносный хищник. Хм. У неё всегда было кое-что для капитанов кораблей…