Она усмехнулась, обтёрла голову… Может быть, она могла бы найти себе ещё одного…
Ночь выдалась тёплой и ласковой. Сад между баней и гостиницей наполняли ароматы духов. Небольшие бумажные фонарики, свисали на длинных нитях; они покачивались в мягких волнах воздуха и заставляли все тени танцевать. От дальнего конца увитой ползучими растениями решётки, которая защищала частную жизнь купальщиков, приезжающих и выезжающих из гостиницы, она могла слышать ненавязчивую музыку кифара и голоса вкушающих поздний ужин под открытым небом, наслаждаясь приятной погодой и изысканными блюдами, которыми был знаменит повар кхерена Занка. Брэнн раздумывала, не обойти ли вокруг и не заказать ли еду, скорее, чтобы насладиться атмосферой, чем потому, что была голодна, но ничего не придумала, слишком усталая, чтобы высвободить энергию, необходимую для изменения направления движения. Она прошла в гостиницу, поднялась по лестнице на два пролёта и постучала в дверь своей комнаты.
Ни единого звука. Брэнн подождала. Ничего не произошло. Она проверила защёлку и издала негромкий недовольный звук, когда дверь открылась.
Оба ребёнка были в постели, погрузившиеся в своеобразную летаргию. Когда Брэнн вошла, одна белокурая голова поднялась и упала обратно. Ведьма расслабилась. Умница Джарил оставил часть себя бодрствующим, чтобы не пришлось выползать из постели и впускать её. Брэнн остановилась у кровати и взъерошила ему волосы, но мальчик не отреагировал, полностью погрузившись в ступор. Она улыбнулась, оглядываясь в поисках ключа. Тот лежал на прикроватном столике, смутно сияющем в свете, проходящем сквозь немытое окно. Ведьма заперла дверь, разделась и опустилась на кровать. Зевок, поворот, и она заснула без задних ног.
От беспокойного, полного кошмаров сна её пробудил шум снаружи. Она сдёрнула с кровати одеяло, завернулась в него и добралась до окна как раз вовремя, чтобы увидеть тёмную голову и плечи, выступившие из вершины стены настолько близко, что она почти могла к ним прикоснуться. Из-за стены доносились крики и собачий лай. Не раздумывая, она высунулась и, резко зашипев, поймала ногу беглеца.
Голова дёрнулась.
— Сюда, — прошептала она. Она различала его колебания, но выбора у него не было. Собаки дышали в затылок. Она отошла от окна, отскочила ещё на шаг, когда он стремительно нырнул в оконный проём и вскочил на ноги, сжимая в руке нож. Сквозь прорези в вязаной маске сверкали белки глаз.
— Не делай глупостей, — заговорила она в полный голос. — Закрой жалюзи или отойди от окна и позволь мне это сделать.
Он боком отступил вдоль стены, держась от неё как можно дальше. Бросив быстрый взгляд в окно, она приподняла ставни, чтобы осторожно, производя как можно меньше шума, вытащить щеколду и аккуратно заправить её в паз. Сделав это, она повернулась спиной к жалюзи и встала, наблюдая за ним.
Он добрался до двери, попробовал защёлку.
— Ключ.
Она подхватила одеяло, которое попыталось соскользнуть с её плеч.
— На столе, — кивок к кровати. — Иди, если хочешь. Ты, наверное, сможешь сбежать. Или можешь остаться здесь, пока не прекратиться погоня. Твой выбор.
— Почему? — напряжение в голосе, злость и опаска.
— Почему бы и нет. Допустим, мне не нравится наблюдать сцены охоты.
Он опустил нож, прислонился к двери и задумался, маленькая напряжённая фигура в чёрных штанах и чёрном свитере, чёрных перчатках, чёрных сандалиях. Вязанный капюшон скрывал всю голову, оставляя прорези для глаз. Когда он отступил от двери, тусклый свет, проходящий через ромбовидные отверстия в ставнях, упал на его глаза, светлые глаза, голубые или карие, необычные в Джейд Халимме. Несколько секунд он рассматривал ведьму, бросая косые взгляды на спящих детей.