Она лежала спокойно и исполняла несколько мысленных упражнений, чтобы держать тело расслабленным, а потом попыталась разобраться, с чего без всяких вопросов связалась с молодым вором. Теперь, когда у неё появилось время оглянуться на то, что она сделала, поступок поразил её. Она размышляла о сказанных ему словах «не люблю, когда за кем-то охотятся». Довольно правдиво, особенно после последних шести дней. «Полагаю, он — моё искупление, моя взятка, мой… Ох, забудь, Брэнн, ты издеваешься… У него надлежащее происхождение, чтобы профессиональная деятельность была в порядке. Что происходит? Сперва бедствующие пра-пра… теперь он. Собирается троица, и если будет третье вторжение из моего прошлого…»
Брэнн услышала голоса в коридоре и тяжёлую поступь обутых ног возле двери. Она услышала лязг ключа, повернувшегося в замке, и подавила желание повернуться и посмотреть на мальчика, замедлила дыхание, чтобы тело снова расслабилось.
Дверь распахнулась, ударившись об стену. В комнату ворвался свет из коридора, скользя по коже и металлу одежд. Джарил поднялся на ноги и стоял, прижав уши, наклонив голову. В глубине его горла клокотало рычание. Как будто пробуждённая от сна, но не менее опасная поднялась Брэнн, в одной руке держа наготове нож, другой подхватив одеяло и удерживая его перед собой.
— Валите отсюда, — бросила она зло, — или я спущу его и буду тушить вырезку из мяса, что он оставит.
— Спокойно, спокойно, фенна мех, — кхерен Занк оттеснил предводителя дрипов. — Никто не причинит вам вреда. Охранники ищут вора, который перебрался через стену возле вашей комнаты. Им нужно убедиться, что он не прячется здесь. Это для вашей же безопасности, фенна мех.
Она уставилась на них, потом завернулась в одеяло и подвернула его конец под себя.
— Пусть посмотрят, если они так глупы и думают, что какой-то идиот-вор может пройти мимо Большеротого, — она упала на кровать, легко опуская нож на покрывающее бёдра одеяло. — Я вышвырну любого, кто посмеет разбудить детей.
Она похлопала по одеялу возле себя, свистнула, приглашая на кровать мастифа. Новоокрещенный в Большеротого Джарил перепрыгнул через бортик и растянулся, задней частью накрывая ноги молодого вора. Йарил и лже-Джарил крепко спали, пока три дрипа бродили по комнате, заглядывая под кровать и в шкаф. Один из них ткнул в шерстяное одеяло возле ножки кровати, но ретировался от испепеляющего свирепого взгляда, едва проявил признак желания сдёрнуть покрывала на случай, если вор замаскировался под складкой размером с веточку.
Кхерен с большим достоинством поклонился.
— Ваше Великодушие, — он проводил дрипов из комнаты и запер за ними дверь.
С дрожащим вздохом Брэнн положила нож на прикроватный столик, запустила трясущиеся пальцы в короткие завитушки, распушив их вокруг головы. Она улыбнулась Джарилу, когда тот обернулся обратно мальчиком и сел на кровать.
— Дай им ещё минутку, потом посмотрим, что они делают.
Джарил кивнул. Он соскользнул с кровати, расплылся в золотую мерцающую сферу и просочился сквозь дверь. Молодой вор сел, поднял брови.
— Хороший трюк, хотел бы я так делать.
— Он предупредит, если дрипы вновь пойдут сюда… В чем причина случившегося?
— Невезение и глупость.
Ведьма рассмеялась.
— Яркая черта честность, будь осторожнее с ней… Я буду называть тебя Туа… Так вот, дружище, пройдёт час-другой, прежде чем ты сможешь двигаться дальше, так что удели немного времени рассказу о своих неприятностях. Я могу чем-нибудь помочь. Притворись доверчивым дурачком и расскажи всю свою историю без утайки.
Он медленно потирал руки, светлые глаза сузились.
— Зачем?
— А почему бы нет?
— Хм. Полагаю, в притворстве нет особого смысла. Вот как оно было. Около недели назад за час или два до рассвета я… эээ… слонялся по улице Вэйганг… Ты знаешь Халинун? — он хлопнул себя по щеке, щёлкнул языком. — Я забыл, кто ты, ты ходила по тем же дорогам во времена, когда моя мать даже не родилась. Да, улица Вэйганг в конце Холма, где эти роскошные Дома Свиданий. Я бегал за горничной в одном из этих домов, — тут он пожал плечами. — Ну, ты поняла. Я выяснял, сумею ли обхитрить патруль и попасть внутрь, не будучи пойманным. Думаю, старый Танджей стоял за моим плечом, когда я проделал это с лёгкостью вздоха. Десять-одиннадцать клиентов спали, я прошел сквозь их защитные навороты и дразнил открывающиеся замки на тайниках… Знаешь, такие запирающиеся ниши в стенах, куда они обычно кладут свои кошельки и лучшие украшения. Вещь за вещью, цельный час мне везло. Но я не знал, что один из клиентов Дома Свиданий был колдуном. Он обычно употреблял гадостный сонный дым и останавливался в Джейд Халимме, чтобы так расслабиться. Он использовал Дом как безопасное место для отдыха. В его номере стоял отвратительный кислый запах. Его не забудешь, если учуял хоть раз, так что я знал, что человек этот не собирается из-за меня проснуться, дом мог бы сгореть, а он бы не проснулся. Я забрал его кошелёк. У-ух, и тяжёлым же он был. Я практически не парился с тайником, но я был глуп и жаден и, обнаружив хрустальное яйцо с драгоценными камнями, взял его. Больше в его тайнике ничего не было… И ещё одна глупость: от этого вонючего дыма свербило в носу, и его заложило, так что я его прочистил. Я использовал пальцы и вытер их об одну из простыней… А-агромнейшая ошибка… Но тогда я этого не знал. Закончил и выскользнул из Дома. Это было легко, как воздух вдохнуть. Я припрятал золото у… Впрочем не стоит вдаваться в подробности… Гм… Думаю, имя можно не называть… Трофейным золотом, он занимался этим ещё до того, как я сказал «мама». Я продал кольца и яйцо этому торгашу, получил сколько и ожидал, может быть, четверть от его стоимости. Он пустил яйцо в оборот меньше чем через три часа после того, как его получил. Я узнал об этом позже. Я, как только избавился от опасной добычи, пошёл… эмм… в одно место. Я устал. Всё было хорошо, насколько я знал… Я проснулся голодным и пошёл достать что-нибудь поесть. Я добрался до середины чашки лапши, когда мои внутренности начали дёргаться. Не больно, нет, просто чувствовал себя своеобразно. Я перестал есть. Дёргание прекратилось. Это было в кулинарной лавке под игорным домом Сейлора. Я решил тогда, что кто-то положил в лапшу плохое масло, так что я двинулся к продавцу Сейлора. В кои-то веки я мог позволить себе его кухню. Я съел около половины порции курицы с черносливом, когда спазмы начались снова. На этот раз я его проигнорировал и доел курицу, она стоила слишком дорого, чтобы пропасть впустую. Спазмы прошли. Темнело… Мне припомнилась одна знакомая девушка. Она была танцовщицей… Но лицензия куртизанки у неё тоже имелась, чтобы не приходилось идти с кем-то, кто ей не нравится. Я думал, не повидать ли её. Я даже направился к причалам… Она работала на лодке, я сделал пару шагов в ту сторону, когда меня скрутила самая страшная боль, которую я когда-либо чувствовал. Словно раскалённые докрасна клещи вонзились в печень. А в голове взорвалось слово. Прошла минута, пока я смог разобраться, чтобы понять, что это было за слово. Ко мне взывали. Я услышал зов снова. Я не знал, что со мной происходит. Любой на моем месте подумал бы, что у меня припадки. Вскоре боль поутихла. Голос стал тише. А потом я узнал я узнал, что человек, у которого украл яйцо, был колдуном. Он хотел вернуть яйцо. Он до зарезу хотел его обратно. Мысленно он рассказал, что сделал, чтобы заполучить его обратно и что случиться со мной, я его не принесу. Мысленно я сказал ему, что уже избавился от яйца, продал перекупщику и не знаю, что он с ним сделал. Он подумал об этом, потом спросил меня, что за перекупщик. Я не хотел говорить, но после пары приступов боли решил, что… гм… это не тот человек, ради кого я готов умиреть. Я сказал колдуну, кто торговец и где его найти. Он заставил меня прийти к себе в гостиницу, сесть на колени у его ног, потом сделал то, чего я не понимаю, и посреди комнаты оказался тигрочеловек. Он заговорил с ним. Не знаю, что он сказал, они говорили на неведомом мне языке. Тигр исчез, как будто задули пламя. Потом он вернулся таким же образом, но в этот раз с ним был торговец. Тот не хотел говорить, что сделал с яйцом. Тигрочеловек немного поиграл с ним. В итоге торговец покопался в своей памяти, и назвал купца высшей гильдии Джизо Гозита. Колдун сказал, если торговец хоть слово кому-нибудь скажет, то начнёт медленно гнить, его части тела будут отпадать, и пальцы рук, и пальцы ног, и язык сгниёт во рту, а глаза сгниют в голове, и чтобы показать, что он имел в виду, он сгноил мизинец несчастного. Я видел, как плоть тает и отваливается от костей. Тогда колдун сказал ему идти домой, и тот пошёл. Тигрочеловек ушёл. Только я остался. Я не знаю, почему он не послал за яйцом тигра… Он сказал, что собирался уйти в загул, но не хотел, чтобы кто-то до него добрался,