— Ммм, дай мне минутку подумать, — ведьма провела рукой по голове, приглаживая симпатичные белые кудряшки. — Колдун… есть много идиотов, которые дурачатся с магией того или иного рода… Хм, насколько ты уверен, что тот человек действительно чародей?
— Эх, не каждый щёлкает пальцами и к нему является тигр.
— Понимаю. Йарил, что делает твой брат?
— До сих пор следит за дрипами. Они на чердаке, выворачивают комнаты слуг.
— Скажи ему оставить их и вернуться сюда.
— Он идёт.
Вокруг не так много магов, по крайней мере, тех, кто достиг уровня компетентности в искусстве, соответствующего описанному Туа человеку. И, насколько Брэнн узнала из своих путешествиях во времена, когда ещё бродила по миру, они все знали друг друга. Так что было более чем вероятным, что этот маг мог бы дать ей какую-нибудь полезную информацию о Сеттисимаксимине…
Джарил просочился через дверь.
— Обыск почти завершён, но глава дрипов, не рад этому, он хочет заставить собак снова пошарить по номерам, у кхерена из-за того истерика. У меня ощущение, что дрип осторожно ходит вокруг нашего дома, но он знает, если кхерен. пожалуется, он окажется по уши в горячем дерьме.
— Хм. Туа, я предлагаю тебе сделку. Слушай, я пошлю детей за яйцом, если ты приведёшь сюда своего колдуна.
— Для чего? Плохо выйдет, если я не подпишусь на сделку, но это моё тело и моя жизнь, а ты с ними играешь.
— Не волнуйся. Я о тебе позабочусь.
— Он колдун.
— А я — Пьющая Души, и он будет у меня в руках.
— У меня нет выбора, да?
— Нет. Ты сэкономишь нам время, если скажешь Йарил и Джарилу, где найти дом Джизо. Всё остальное неважно, хотя это место, вероятно, полно света и охранников, мои дети могли бы пролететь над кварталом и сразу оказаться где необходимо.
— Я и так рассказал слишком много.
— Ой, я так не думаю. Ты получаешь то, что хочешь, не рискуя своей шкурой, — она усмехнулась. — Туа-Туа, ты изо всех сил стараешься отделаться от меня, умный-умный молодой вор, играющий в ладушки с бедным старым полудемоном, вынуждая его подпалить старые лапы, вытаскивая каштаны из огня.
Юноша с ангельской невинностью широко распахнул глаза, потом сдался и ухмыльнулся ей.
— Был умный… Уже нет.
— Так учись на своих ошибках. Рассказывай детям, где найти яйцо.
Колдун оказался высоким красавцем с порочным лицом и глазами синее, чем море в солнечный день. Его прекрасные чёрные волосы и аккуратная борода были мелко завиты, а самоуверенно выступающий нос изобличал с нём сына фрасов. Он вошёл медленно. Плотная изукрашенная узорами шерсть чёрной мантии касалась сапог, чья чёрная кожа была мягкой, сияющей и ненавязчиво дорогой. На безымянном пальце левой руки чародей носил большой рубин. У него были ухоженные руки, никогда не знавшие работы, мягкие, бледные с сеткой тонких синих вен. Он стоял, не говоря ни слова, пока Туа закрывал и запирал дверь. Потом вор присоединялся к Брэнн, сидящей на кровати. Джарил-мастиф замер у её колен.
Молчание стало зловещим.
Туа завозился, почёсывая колено, проверяя нож в рукаве, потирая тыльную часть шеи. Тихие скрипы и шуршание одежд вора были единственными звуками в комнате. Брэнн застыла, расслабленно улыбаясь. Она собиралась заставить мужчину заговорить первым, она должна была довести его до этого края, чтобы противодействовать власти и дисциплине, которую она в нём чувствовала, чтобы вырвать из него нужные ей знания. Колдун распространял вокруг себя обаяние. Он надел для этой встречи свои лучшие одежды, в шерсти и коже, и, излучая силу, выглядел горделиво… Но он умирал, тело его уже начало разрушаться. Когда он увидел, что ведьма это поняла, в его глазах появилась горечь, а руки задрожали. Сжав рот в тонкую линию, он скрестил руки на груди. Дрожь прекратилась, но на лице появились капли пота, и складка боли пересекла лоб. Он знал, что яйца в комнате нет. Оно было с Йарил, которая в облике дневного ястреба сидела на коньке крыши гостиницы с яйцом в мешочке, привязанном к её ноге. Брэнн не могла знать, как близко должен находиться колдун, чтобы восстановить души, и не хотела рисковать.