— Что ты собираешься делать?
— Что я хочу сделать, так это вернуться к моим горшкам.
— Но?
— Какой у меня выбор? Есть клятва, и есть человек, который хочет меня убить. Так… Ложись. Сначала на живот. Йарил, помоги мне, убедись, что нас не прервут.
У неё были тёплые и удивительно сильные руки. Колдун размышлял о ней, пытался представить рубящей дрова, и не мог. Мягкие руки. Без мозолей. Ногти короткие, но ухоженные. Она работала руками. Горшечница. Он подавил дрожь, но она почувствовала это.
— Ничего, — проговорил он. — Беспокойная мысль, и только.
Её палец описывал небольшие круги над его головой, а затем проводил линии тепла вдоль позвоночника. Энергия потекла в него. В кои-то веки он почувствовал себя так же наполненным жизнью, как и во сне, и ещё более расслабленным. Он вскрикнул, когда ведьма ущипнула его за ягодицу.
— Рассказывай, — приказала она.
— Нда-а-а… лояльность… где у неё предел? Вот в чём вопрос, не так ли? Он был моим учителем… ай, не разрушай плоть, Брэнн, я сам делаю это неплохо, мне не нужна помощь… Полагаю, это четвёртое «не совпадение»… Мне было двенадцать, когда он принял меня… Между мастером и учеником есть близость… Она оставляет на тебе свой след… Он был странным человеком… Сложным… О нём ходили слухи… Были и другие ученики… Они рассказывали… Мы все разговаривали… О нём… Слушали… Один слух, я думаю, может быть правдой… Что он был рождён пьяным торговцем м’дарджином от старой шлюхи чеонене однажды ночью в Силагаматисе. Он был красив… Он был умён… Жёстко дисциплинирован… Он работал как раб день за днём, без сна, без еды, глотка чая и бекона, вот и всё. Им обоим недолго оставалось до смерти к тому времени, как он о них вспомнил… Но когда дело было сделано, он погрузился в дикий разврат. Он мог найти или собрать… Иногда… в зависимости от настроения и потребности… Он брал с собой одного или нескольких из нас… У него всегда было четыре или пять учеников… В один год нас было девять… Он по капле цедил нам свои знания… Достаточно, чтобы мы за него цеплялись… И у него были любимые… мальчики. Он привязывался ближе к ним… он кормил их больше… кормил их… нас… чем-то вроде любви… как будто живущих в безумной помеси зоопарка и оранжереи… Мы царапались и привыкали, как звери, и выпускали экзотические цветы, чтобы привлечь его….
Когда ведьма прекратила прощупывание-избиение и начала делать над ним пассы руками, он замолчал. Тепло, которое было и удовольствием, и болью, переплетёнными в неразрывный поток, перешло в ноги и обернулось вокруг него, пока не затопило разум и не превратилось в чистую мучительную боль. Ахзурдан растворился в белом огне, потом в темноте.
Колдун Ахзурдан сидел, потягивая горячий чай. За окном разгорался рассвет. Бледные светловолосые подростки в серо-зелёных брюках и туниках — изменчивые дети — сидели на полу, опираясь на колени Брэнн, следя за ним. Ведьма держала в руках чашу чая, укачивая её.
— Физическая часть зависимости ушла, — объявила она. — Вот и всё. Ты мог сделать это сам. Не сомневайся.
— После третьего рецидива я оставил все попытки.
— Я до сих пор не понимаю, что ещё, по твоему мнению, я могу сделать.
— Да и я не пойму, — он устало улыбнулся. — В глубинах отвращения к себе после одного слишком долгого загула я вернулся к методу предков и бросил жребий. И нашёл там тебя в качестве моего ответа. Быть с тобой. Оставаться с тобой. — Он запнулся, прерванный неопределённым жестом руки, державшей чай. — Паразит на твоей силе.
— Хм, — она допила чай и поставила чашку на кровать возле себя. — Я не знаю капитанов нынешних времен. Есть в порту какой-нибудь корабль, идущий на юг, что покажет хорошее время и не потонет от любого чиха, и чей хозяин чуть умнее, чем охотящаяся минога?
— Как-то Чандро сказал мне, что ты питаешь слабость к морякам. Он попал пальцем в небо?
— Ф-ф-ф. Ты любишь каждого сына фраса, которого встретишь? Пойдёшь со мной к причалам и расскажешь мне, кто есть кто.
— Могу я отправиться с тобой?
— Во что бы то ни стало. Кроме того, всё, что ты мне рассказал, это что у моего врага есть ученики для тяжёлой работы и вкус к случайным оргиям. Это не слишком поможет.
— Ты получишь всё, что я знаю, Брэнн.
— Хорошо, — жёсткая улыбка расплылась на её лице. — Когда я не сплю с капитаном, жизнь на корабле становится утомительной.