— Брэнн, ты правда думаешь, что твои нежно любимые моряки были бы лучше, окажись они на его месте? Наступил бы хаос, гораздо худший, чем при правлении посланника. Я видел, что происходит, когда звери пытаются водить телегу. Он соблюдает традиции и обладает культурой, сдерживающей его, а у твоих любимчиков нет ничего, кроме инстинкта.
— Звери, Дэн?
— По деяниям вы узнаете их.
— По деяниям их вы узнаете их хозяев.
— Разве они не должны нести ответственность за то, что они делают?
— Дай им ответственность, прежде чем требовать её от них. Иначе это глупо, Дэн. Мы спорим об абстрактных понятиях, — она рассмеялась. — Хотела бы я, чтобы ты мог увидеть мой дом. Арт Слия ныне не то, чем она была, и всё же… Я родилась свободной женщиной свободного народа. Мы сами управляли своей жизнью и не склоняли головы ни перед кем, даже перед королем. Если бы у меня была власть, я бы сделала так, чтобы весь мир жил так же.
— Ты говоришь, как Максим.
— Интересно. Ты знаешь, что он делает в Чеонеа? Расскажи мне об этом…
Он пожал плечами.
— Все это глупость. Сброд есть сброд. Изменение названия не меняет запаха.
Брэнн втянула воздух.
— Дэн, я знаю вас, сыновья фрасов, вы и ваша честь, эта прекрасная честь, что презирает прикосновение к станку или стамеске, но рождает искусство убивать. Я любила твоего деда, Ахзурдан. Чандро был великолепным человеком, единственным, кто знал, как смеяться над миром и как смеяться над собой. Когда он приходил домой, то превращался в фраса, от кончиков зубов до кончиков пальцев. Можешь считать, что это правильно, но я… не-ет! Я ездила с ним однажды, последнее путешествие мы совершили вместе. Я помню, как сказала что-то о помпезном старом дураке, важно выступающем по улице, в шутку… Сто раз до этого он смеялся над такими вещами. Но тогда он ударил меня. Знаешь, это было не смешно. Я просто стояла там, уставившись на него. Он начал называть меня именами. Грязными именами. Потом он попытался ударить меня снова. Ему пришлось сцепиться с Джарилом и Йарил, наворачивающими круги. Тогда я видела его в последний раз, вопящий Чандро был избит до потери сознания, потерял немного мяса с одной ягодицы и бедра, сломал плечевую кость, и ему отбили почки… Я промахнулась, иначе он мог бы быть твоим дядей, а не дедом. Рядом оказался поднимающий якорь корабль, я сиганула на борт и… Никогда больше его не видела. Печально. После этого я вернулась в Джейд Халимм, выучилась на горшечницу и поселилась среди глины и довольства…
Они отплыли из Халонеттов, начиная последний этап путешествия в Кукурул. Ахзурдан обливался потом и вскакивал от кошмарных снов, пытаясь побороть стремление к сонному дыму. Он погряз в отчаянии; он полагал, что демоническая составляющая Брэнн могла излечить его от этой потребности, но ведьма так часто трепала ему нервы, что ему хотелось сбежать от неё. Несмотря на это, он не мог обходить её стороной.
Она слушала с такой вовлечённостью, что это рождало своеобразную магию. Ему было неуютно под её пристальным взором, и он то и дело устраивал бунт. Однако он нуждался в ней сильнее, чем в наркотиках. Колдунь и ведьма прерывали свое общение лишь на еду и сон, но при первой возможности он возвращался и, после небольших колебаний, снова терялся в воспоминаниях. Понемногу он начал рассказывать ей случаи, которые заставил себя забыть, истории о детстве, когда он разрывался между отцом, который хотел, чтобы он присоединился к бизнесу старших братьев, и глубоко презиравшей бизнес матерью, проданной замуж ради выплаты долгов её семьи. Она происходила из младшей ветви древней и благородной Амары Септ. Тадар, сын Чандро, купил её, чтобы заслужить уважение среди авторитетов Бандрабара, получил от неё сыновей и после этого её игнорировал. Она ненавидела его, когда он брал её, ненавидела его прикосновения. Когда он оставил её в покое, она почти так же сильно ненавидела его за оскорбительное отсутствие интереса к её личности или полу. Но она знала, что стоит выпустить яд вне стен дома мужа, и ему не нужно будет много оправданий, чтобы отказаться от неё, ведь он уже получил всё хорошее, что рассчитывал получить.