Параст, у которого больше всех злобы, ударил меня, потому что я испугал его лошадей. Я оставил свою кровь на этих камнях мостовой, но не могу найти её сейчас, слишком много крови сверху и снизу. И там, — он вскинул руку вверх, указывая на изгиб городской стены, где та встречала залив. — Я до сих пор вижу там хижину, на том холме прямо за стеной. В такой же хибаре голодала моя мать, когда стала слишком стара, чтобы и дальше работать шлюхой. Ты знаешь, почему Цитадель построили именно здесь?.. Когда мне было шесть, Тодичи, торговец поймал меня на воровстве и привёл на рабский рынок, он расположен был здесь, под тем местом, где мы стоим. И дома удовольствий были всего в шаге. Когда мы пройдём к северной стороне, мы окажемся над домом, куда меня продали. Никто не должен быть настолько богат, чтобы купить другого, Тодичи, и настолько беден, чтобы ему пришлось позволить себе быть проданным. Умеренность, Тодичи, богатство в меру, нищета в меру. Тьфу! — он споткнулся о выпирающий камень. — Я взял в свои руки страну, где бедных считали ничем, где подлецы были всем, поэтому я должен был стать ещё большим мерзавцем, чем все они, Тодичи. Они были правы, эти блохи. Никто из них не хотел, чтобы я делал то, что делал. Я создавал собственные законы и посылал моих судей с приказами быть справедливыми, и что случилось? Бедные бежали за справедливостью к своим хозяевам и отвергали мою, истинную, справедливость. И тогда я продал свою душу, Тодичи. Я продал её Камню и Амортис. Когда ты забираешь что-то одно, ты должен предоставить что-то другое, Тодичи. Она не подарок, наша Амортис, но она менее кровавая, чем иные. Все эти люди приносят ей жертвы без особого понуканья… Я делал злые вещи, Тодичи, по причинам наполовину не столь достойным… Я отступил от непричинения Зла, чтобы обеспечить соблюдение собственных законов, особенно законов о земле… Напиши это, обязательно напиши… Я раздал землю людям, которые её обрабатывали, с условием, что если они будут платить бывшим парастам небольшую сумму ежеквартально в течение тридцати лет, то долг за землю будет погашен, и они получат её в собственность для работы на ней. Я сделал это, потому что хотел, чтобы они её ценили. Я знал их гораздо лучше, чем блох, я был одним из них, я знал, что они не поверят ни во что, что придёт к ним слишком легко. Я знал, коль скоро они потом и кровью заработают дело, в своём понимании они станут хозяевами этой земли и по крови, и по кости, и будут бороться, чтобы сохранить её. Документы о праве собственности должны были быть получены после истечения десяти лет. Ленивое мужичьё, а, Тодичи? Ничего подобного. Хозяйственных, экономных подозрительно много… Более половины из них заплатили раньше. Думаю, они не все были уверены, что меня хватит надолго. Им нужна была эта бумага, и они её получали. И в тот же день, как они получили её, их дела были зарегистрированы в деревенских иронах и в Цитадели. Ах, как я люблю их, этих фанатичных, упрямых, стойких мужчин. Они знают, что я для них сделал, они мои, они проливают за меня кровь или шпионят для меня; они молятся за меня, ты знаешь об этом? Я видел, как они это делали, когда они не знали, что я наблюдаю. Это было не для показухи, Тодичи, не показное. — Рокочущий довольный смех наполнился юмором и любовью. — Хотя они досадуют на меня иногда. Им не нравится, что я вмешиваюсь в их жизнь. Им не нравилось, когда я приводил Амортис в их деревни. Мне тоже это не нравилось, но ты должен сломать старое, прежде чем можешь принести новое. Кроме того, мне нужны были жрецы Амортис, чтобы управлять для меня страной, пока у меня нет выборных судей и обученных деревенских старост. Там только с солдатами ты можешь сделать столь многое. Или они не хотели школ. Иногда мне приходилось пороть полдеревни, прежде чем они позволяли своим детям пойти в них в те первые годы. Какие перемены с тех пор. Теперь они гордятся сыновьями, которые умеют читать, теперь они ругают своих внуков, когда парни хотят прогулять школу и пренебречь обучением чтению, письму и счёту, теперь они идут на выпускную церемонию с потрясающей гордостью за своих. Ах-ах-ах, и я горжусь ими. Они взяли у меня бразды правления и построили прочную новую жизнь на тех переменах, которые я произвёл. Глупым был бы тиран, который сейчас попытался бы отобрать у них землю и образование… Я сожалею лишь об одной вещи, Тодичи, это насилие Амортис в Долинах Пальца. Сожжение их жрецов. Я плевал на эти факелы, на этих вонючих кровавых безмозглых жрецов с их блудливым богом. Поэтому мне плевать на себя, пусть это будет сделано, Тодичи, сделано от моего имени. Амортис! Тупица. Я даже не думал, что бог может быть настолько глуп, но я нуждаюсь в ней, Тодичи. Сто лет, я думал, что покупал время, чтобы иметь возможность провести настолько глубокие изменения, чтобы никто не смог их искоренить. Хааа-ля-ля! Но эта жадная сука погубила меня. Ха! Погубленный или нет, я буду сражаться, пусть ад приходит. Я жду.