— Продолжим спектакль, — пробормотал он. Единственным предметом на обширном плато столешницы из полированного кедра был изящный колокольчик из белого, без прикрас, фарфора. Он позвонил дважды, поставил колокольчик на место и откинулся на спинку кресла, опустив руки на подлокотники, охватив ладонями навершие.
Двойные двери плавно распахнулись, и вошёл Вашака Булан, а следом Тодичи Яхзи, серой тенью скользящий за ним. Яхзи коснулся руки Булана, не обращая внимания на то, что человек отпрянул и зашипел от отвращения, воркуя, проводил гостя к креслу посетителя, потом прошёл к серой кожаной подушке, возле рабочего стола, поёрзал, устраиваясь поудобнее, установил талмуд на колени и приготовился записывать всё, сказанное во время разговора.
Максим нетерпеливо оттарабанил ритуальное приветствие и отрывисто бросил Вашаке Булану позволение излагать, что у того на уме.
— Кратко и прямо, — отрубил он, — если не хочешь испытывать моё терпение, служитель Булан.
— Форос Фармага, я понял, — Булан склонил голову. — У меня есть жалоба на Дикаста Силтоса а Мелисто. Он наказал жреца, забранного из Ирона в Нопидо, судил его и приказал нопидянам побить его камнями. Но у него не было на это прав, Форос. Жрец подсуден Амортис и криорну своего Ирона. Никто больше не может тронуть его. По твоим собственным словам, это земля Амортис.
— По моему собственному слову, Амортис судит своих служителей во всех случаях, кроме… — тут колдун подался вперёд и ударил рукой по столу, произведя деревянный стук, — За исключением гражданских преступлений. Изнасилование — это гражданское преступление. Я прочитал отчет Дикаста, Служитель над служителями. Это твоё очаровательное создание изнасиловало восьмилетнюю девочку.
Булан поднял руку.
— Святое безумие, Форос, за которое он не несёт ответственности.
Сеттсимаксимин заставил себя выждать минуту, прежде чем ответить, железным спокойствием побеждая ярость, что склоняла его отправить эту змею обратно к Амортис в виде золы. Ему нужен был старый хитрый интриган, особенно сейчас, когда он не мог позволить суете отвлекать его внимание от Пьющей Души и того, что она могла для него значить. Он выдавил из себя холодную улыбку.
— Не похоже, чтобы Анарпа разделял это мнение. Он убил девочку и пытался похоронить её, вот что он сделал.
— Человек слаб, а глупый человек не имеет мудрости в таких вопросах. Дело Ирона и криорна — судить его.
— По моему слову и по моему закону люди, которым он причинил вред, имеют это право. По моему слову и по моему закону, и по Завету — договору, какой я заключил с Амортис. Завету, который ты знаешь слово в слово, Вашака Булан, жрец над жрецами Амортис, — он поднял руку и возложил на грудь, камень под ладонью Пыл тёплым и угрожающим. — Мы были терпеливы с тобой, верный слуга, потому что мы знаем, что ты посвящён Той, которой мы оба… служим. Мы будем и дальше терпеливо объяснять свой указ… Когда о его преступлении стало известно, служитель Анарпа нашёл убежище в Ироне Нопидо, о чём мы узнали почти сразу после того, как появился свидетель погребения. Дикаст, как и положено, хотя и не обязательно по нашему закону и завету, послал в Ирон Нопидо и просил, чтобы жрец по имени Анарпа был передан в гражданский суд для вынесения судебного решения. Криорн из Ирона отказался выдать его. — Максим почувствовал ускоренное сердцебиение под Камнем и снова взял паузу, чтобы успокоиться. — Это не было ни правильным, ни учтивым. И не санкционируется законом или заветом. И вот мы, Вашака Булан, выражаем тебе недовольство столь упрямым поведением. И вот мы, Вашака Булан, говорим тебе, приведи в чувство своих слуг, или мы сделаем это за тебя. И если ты сомневаешься в нашей воле или наших способностях сделать это, мы попросим Амортис разъяснить тебе наказанием самого криорна. Мы уже объясняли тебе, что мы намерены сделать в стране. Амортис дала своё благословение этим целям. Любому служителю, который не может с энтузиазмом работать во имя нашей мечты, лучше всего найти другую землю, чтобы служить госпоже. — Он наблюдал за лицом Булана, но ни одна мышца не двинулась. В елейных старых глазах жреца было не больше чувства, чем в куске низкосортного угля.