— А ты видела?
— Конечно. Мне тринадцать, четырнадцатый. Это мой последний Жребий. Если я на этот раз проскочу, я больше не покину Совиной Долины, я буду обручена и стану ткать для будущей семьи, — это прозвучало довольно тоскливо, но в смирении с жизнью, что приготовили для неё судьба и обычай… — Мы рассказали тебе о нас. Тётя-Кормилица говорит, что невежливо задавать вопросы путникам. А я думаю, это им невежливо не говорить, когда они должны видеть, что мы умираем от любопытства, желая узнать о них всё.
Она была высокой и худенькой, с россыпью оранжевых веснушек на носу. Локон тонких светло-коричневых волос выбился из-под головного убора, неустойчиво качавшегося при каждом движении её головы. Её глаза были огромны на тонком лице, светлые серо-зелёные, меняющие цвет с каждой мыслью, пробегающей в голове. Она усмехнулась, широко открыла эти переливчатые глаза и ждала, пока он проглотит крючок.
— Ну ла-адно, — пробормотал Даниэль. — Я странствующий человек на долгом пути из…
Позже, закутавшись в одеяла возле одной из телег, Даниэль Акамарино сонно подумал о том, что узнал. Он был потрясён, но не удивлён. Это был не первый тиран, который вознамерился внедрить понятие социальной поддержки в умы детей аборигенов. Хорошо продумав, как он будет ими управлять. Если бы он попытался отбирать детей от семей, каким бы сильным он ни был, он столкнулся бы с пламенным сопротивлением. Получая приводимых к нему детей путем организации того, что, казалось, было беспристрастным выбором через жребий, он спас свой мир от проблемы, с транспортными телегами даже не пришлось отправлять стражников. «Волшебник? О да-а. Насмотрелся на таких раньше, не сомневаюсь…»
Путаные размышления плавно перетекли в сон.
Утром он предложил свои услуги в качестве слуги-грузчика, трудился, то и дело насвистывая весёлую мелодию, которая облегчала работу всем. В итоге они позволили ему поехать на одной из телег. С ним сидели Тре и Кори. Мальчик молчал, переживал о чём-то, по мере того как он приближался к городу, волнение усиливалось. Какое-то время Даниэль думал, что это из-за первой встречи со Жребием, но когда он вскользь бросил осторожный вопрос, мальчик покачал головой. Он нервничал и горевал, он вцепился в Даниэля по собственным причинам, но не стал говорить о том, что его пугало. Кори знала, но она так же молчала об этом, как и её брат. Она сидела по другую сторону от Даниэля, тихо нашёптывая ему информацию о Силагаматисе и его портовом районе. Она смеялась над невысказанным, но очевидным несогласием Даниэля с её бессвязными ночными речами. Ему нравился озорной блеск в её глазах, её сдержанный юмор, едва уловимое бунтарство в манере держаться и двигаться. Это изменило его мнение о том, что девушка смирилась с заложенным для неё будущим. Думая об этом, он слегка сожалел. По всему, что он до сих пор видел, этот мир ничем не отличался от других сельскохозяйственных обществ. Судьбы и мужчин, и женщин были расписаны с момента их рождения, что было прекрасно, если они вписывались в эти роли, но становилось преисподней для мятежников и слишком умных, особенно если эти последние оказывались женщинами. У Кори был острый практический ум. Много лет назад она должна была понять, что никогда не смогла бы признаться, что делает или знает некоторые вещи, и продолжать жить в мире со своим народом. Болтая с Даниэлем, она пользовалась удачным случаем. О чём она говорила и что имела в виду, рассказывая, что собирается выскользнуть после наступления темноты и бродить по опасным улицам, что может её погубить? Он подозревал, что её действия как-то связаны с терзаниями брата, но у него было не достаточно данных, чтобы рассудить о том, к чему она клонила.
Некоторое время спустя он вытащил диктофон, который везде носил с собой. Он переключил его на воспроизведение, проиграл несколько нот, затем поставил танцевальную мелодию, которая нравилась его старшим сестрам. Вокруг него собрались и другие дети в телеге. Когда эта мелодия закончилась, он предложил им спеть свои песни, а затем проиграл их снова с декоративными выкрутасами, чем вызвал их хихиканье. С плавным напевным свистом к нему присоединился Тре, наложив свой ритм на мелодию Даниэля. Девочки хлопали в ладоши, мальчишки пели, и день прошёл быстрее, чем большинство. После этого даже Синан перестал злиться на странника.
Даниэль получил лишь мимолётное впечатление от фермерских домов и хозяйственных построек деревни, не имевших ни видимых стен, ни укреплений. Очевидно, здесь проходило мало военных действий. Они пересекли ряд каналов, занятых баржами и малыми парусными лодками. По воде движение было намного оживлённее, чем по дороге. Даниэль не винил их. Этому миру не досталось соответствующей обстановки для изобретения эффективных рессор, и езда по этим колеям, даже сидя на слоях покрывал и одеялах, была но многом подобна избиению ягодиц…