Когда солнце спустилось достаточно низко, чтобы сесть на стену, дети разбежались, направляясь к дому и ужину, Даниэль Акамарино поднялся на ноги, встряхнулся, и прогулочным шагом отправился обратно к дому Курони. Следующие полчаса он провёл, торгуясь из-за кольца и медали, наслаждаясь процессом так же, как и старуха. К тому времени, как они заключили сделку, он улыбался ей и был пленён призрачным мерцанием её глаз, похожих на древние печёные яйца. Он получил от неё название таверны, хозяин которой имел репутацию избивающего воров по голове и больше не заботившегося ни о чем, если правильно выбил мозги. В таверне Даниэль арендовал закуток с замком на двери и кроватью, которой досталась трудная жизнь. Не то чтобы тут было чисто, но лучше, чем он ожидал за такую цену. Он съел ужин из тушёной рыбы с коркой хлеба, запив его густым тёмным домашним вином, затем вышел, чтобы полюбоваться ночью, раскинувшейся над водой.
Было тепло, воздух казался неподвижным и наполненным густыми пряными запахами — ещё один вечер в спелый, слегка перестоявший сезон. Приданым Мары называл его народ этот последний всплеск тепла перед зимой. Сезон золотой меланхолии. Интересно, как его называют здесь и почему.
Даниэль сидел на дубовом кнехте, наблюдая приход прилива, наслаждение печалью было изысканно приятным после простой хорошей еды, согревавшей живот. Взошла луна в третьей четверти с большим куском, откушенным из верхнего правого квадранта. Раненая Луна, вот как они её называли. Он смотрел, как она плывёт сквозь конские хвосты облаков, и гадал, что это за истории. Кто кусал луну и зачем? Кто был так голоден, что проглотил большой кусок?
Что-то блеснуло в тёмной воде позади кораблей. Дельфины прыгают? Косяк летучих рыб? Не летучие рыбы. Нет. Он медленно поднялся на ноги и застыл, изумлённо всматриваясь. Там плавала женщина. Женщина тридцати метров длиной с белыми прозрачными пальцами и рыбьим хвостом. Мерцающая, прозрачная, красивая до жути, пульсирующая силой.
— Сладкая штучка.
Голос был шелковистым, ласковым. Даниэль Акамарино обернулся. Рядом с ним, зажав под мышкой бурдюк, стояла приземистая фигура. Поначалу из-за лысой головы с развевающимися по бокам чёрными волосами и уродливого лисьего лица он подумал, что это невысокий толстяк, потом заметил большой, но идеальной формы бюст, едва не разрывающий поношенную чёрную рубашку, озорную ухмылку, солнечного цвета глаза, в которых плясал смех.
— Годалая, — сказала сомнительная личность, — благословим её шикарный хвост.