Женовидный плеснул немного вина в залив, передал мех Даниэлю, который сделал то же самое. Смех, подобный падающей воде, поплыл им в ответ. С внезапным хлопком ударившего по волнам хвоста Годалая погрузилась в воду и исчезла. Когда Даниэль снова оглянулся, странное маленькое существо растворилось в ночи, как Годалая в море, единственным доказательством, что оно когда-то существовало, остался бурдюк, который Дэн до сих пор держал в руках. Он уселся обратно на кнехт, брызнул в рот терпкого белого вина. Хорошее вино, немного суше, чем он обычно любил, но, тем не менее… Он выпил ещё. Дар богов. При этой мысли он расхохотался. Крепкое белое вино. Он снова выпил. Волшебники как социальные инженеры. Гигантские русалки, плавающие в прибое. Полубоги-гермафродиты, появляющиеся из темноты. Я пьян, подумал он и снова выпил, и усмехнулся блестящему перед ним заливу. И я скоро буду ещё пьянее. Почему бы и нет.
Ущербная луна проскользнула мимо зенита, туман над водой зашевелился, и ветер посвежел. Даниель Акамарино поёжился, воткнул пробку обратно в горловину и перекинул мех через плечо. Он немного постоял, глядя на воду, отдал двумя пальцами салют всем болтающимся вокруг богам, потом побрёл в сторону таверны, где снял комнату.
Пока он шагал по кривым переулкам, бегущим от причалов в гору, туман быстро сгущался. Даниэль сражался с опьянением. Чёрт возьми, ты будешь ночевать под дверями, если не увидишь их. Он на минуту прислонился к стене, камень под рукой был мокрым и скользким, и тяжёлые холодные капли сконденсировавшегося тумана падали с карниза на голову и плечи. Он несколько раз глубоко вдохнул, мотнул головой, двинулся дальше.
Через несколько поворотов, когда он покинул порт и дошёл до собрания таверн, обступивших его, как морские дюны, улицы стали немного шире. Туман разделился на пряди, и идти стало легче. Он повернул за угол, остановился.
От двух мужчин отбивалась девушка. Они гоготали с пьяной похотью. Рука, рослого запуталась у неё в волосах, в то время как он удерживал одну из рук несчастной, другой толкал её коротким грузным телом, прижимая к стене, и при том неуклюже мял на ней одежду. Даниэль присвистнул, постоял секунду, затем молча бросился вперёд. Быстрый тяжёлый удар в голову худого человека — тот покачнулся и сложился. Удар в зад квадратного мужичка — тот откатился и взревел; нагнув круглую голову, он кинулся в атаку на Дэниэля. Даниэль увернулся и, отскакивая, врезал подъёмом ноги по ягодицам человека и наддал, отправляя его валяться лицом вниз на влажных от тумана камнях мостовой.
Девушка поймала ладонь Даниэля Акамарино.
— Пришёл.
Он глянул на неё сверху вниз, улыбнулся.
— Кори, — он позволил ей потянуть его в боковой переулок, пробежал рядом около полудюжины поворотов, пока они не оставили крики и проклятия далеко позади. Вскоре они замедлили шаг пошли рядом. — Везучая юная идиотка. — Он хмуро уставился на неё. — Что это ты делаешь здесь в это время ночи?
— Я должна кое-с-кем встретиться, — она склонила голову, быстро улыбнулась. — Не с тобой, Даниэль. С кем-то другим.
— Ну да. Не могла бы ты найти лучшее время и место, чтобы встретиться со своим парнем?
— Ха! — Звук источал пренебрежение. — Ничего подобного. Когда придёт день, я выйду замуж за кого-нибудь из Совиной. Тут кое-что другое. Я не хочу говорить об этом здесь.
— Тайны, да?
— Пойдём со мной. Тре говорит, что ты как-то связан со всем этим, что ты здесь из-за этого. Ты можешь, кстати, узнать, что происходит и почему.
— Заявляю тебе, Кори, ты никуда не уйдёшь без меня. Я до сих пор думаю, что тебе следует вернуться к своим людям и подождать дневного света, чтобы встретиться с твоим другом.
— Не могу.
— Хм. Тогда пойдём.
«Голубая Сирена» находилась ближе к концу прибрежной части города, в квартале, расположившемся, как прихотливо извивающийся червяк, на вершине небольшого холма. В позднее время здесь было, в основном, темно, хотя в клети над дверью пивной тлел факел, пятно тусклого красного в прогалине густого тумана. Даниэль Акамарино опустил руку на плечо Кори.
— Подожди здесь, — прошептал он.
— Нет, — её голос был тихим, но яростным. — Это небезопасно.
— Ты не волновалась об этом раньше. Слушай, я тебя туда не поташу.
— Я не о пьяницах беспокоюсь, я о Нём.
— О как, — с секунду он размышлял об этом. — Политическая?
— Чего?
— Хм, — он отступил на шаг и оглядел её. — Что это на тебе надето?
— Я не могла прийти в одеждах Совиной, — возмущение сделало её голос грубым. — Это я позаимствовала эти тряпки у одной из горничных в приюте. — Быстрая усмешка. — Она не знает.