— Корова, — в его голосе послышалось отвращение. — После полученных колотушек ты выглядишь, как малолетние шлюхи. Я не уверен, что мне нравится быть грязным стариком со вкусом к телятине. — Пока она хихикала, он постучал указательным пальцем по носу. — Хватит с тебя, человечек. Расскажи мне правила. Кабатчик позволяет мужчинам принимать в своих комнатах уличных девушек?
— Откуда мне знать? Я видела, как мужчины брали туда девочек, что они с ними потом делали… — она пожала плечами.
В дальнем конце длинной комнаты длинные пальцы языков пламени лениво лизали пару поленьев в камине. Вдоль потолочной балки висели три лампы. Возле нескольких беспорядочно расставленных столиков невнятно беседовали мужчины; они ненадолго подняли глаза и вновь отвернулись, пока Даниэль вёл Кори сквозь полумрак к столу в самом тёмном углу. К ним прошла косоглазая девушка не намного старше Кори. Её лицо было ярко раскрашено, но косметика потрескалась и размазалась, а под краской она выглядела угрюмой и усталой. Даниэль заказал две кружки домашнего пива, вытащив три из припрятанных медных монеток. Девушка сгребла их в карман покрытого пятнами фартука и ушла, волоча ноги.
— Итак. Где твой друг?
— Наверное, спит. Тре говорит, что она здесь, но я пошла её искать на день раньше, чем мы договорились. Я думала, что смогу спросить кого-нибудь, где её комната, — она раздумывала с минуту. — Может, лучше тебе расспросить людей. Найди белокурую женщину с двумя детьми.
— Ты знаешь её имя?
— Да, но я не знаю, использует ли она его.
— Нда. Понятно. Кори…
— Нет. Не говори об этом… Не сейчас…
Притащилась служанка с двумя кружками тёмного эля, бухнула их на стол. Даниэль достал ещё одну медяшку.
— У вас здесь остановилась женщина, белые волосы, двое детей.
Ещё враждебнее, чем прежде, служанка переводила взгляд с него на Кори. Уголок её рта пополз вниз в глумливой усмешке. Даниэль припечатал монету к столешнице.
— Берёшь или оставляешь.
Не меняя выражения лица, та смахнула денежку со стола.
— Вправо, потом вверх, над лестницей первая комната.
Потрясенная Кори наблюдала, как девушка ковыляла прочь.
— Она… — она словно искала ответы, которых здесь не было. — Даниэль…
Он нахмурился. Кори была ребёнком, домашним, невинным, но истина есть истина, как бы ни была она неприятна.
— Тихо, — прошептал он. — Это не твоя земля, Кори. Тебе придется играть по местным правилам.
— Эта девушка не похожа на Рубу.
— Кто такая Руба? — он говорил тихо и спокойно, пытаясь отмести подавленный ужас из её глаз. — Расскажи мне о ней.
Кори сплела пальцы и тёрла их один за другим.
— Руба, наша шлюха. Она женщина-фрас. Она пришла в Совиную ещё до моего рождения. Несколько мужчин построили ей дом. Он далеко от других домов, и похож на дом жреца. Она живет гам одна. Её навещают мужчины. Женщины её не любят, но они не унижают её или что-то подобное. Они даже с ней иногда разговаривают. Они позволяют ей помогать варить сахар. Единственное: они не позволяют ей заводить своих детей. Они их у неё забирают. VI наблюдала за ней с тех пор, как стала достаточно взрослой для Жребия. Она счастлива, Даниэль, она действительно счастлива. Она не похожа на эту девушку.
— Сколько лет вашей Рубе?
— Не знаю. Тридцать пять, сорок, что-то вроде того.
— В этом часть отличия. Другая в том, как к ней относятся маши люди. Забудь о девушке. Здесь сотни таких, как она, Кори. Ты ничего не можешь для неё сделать, кроме как надеяться, что она выживет. Лучше так, чем оказаться на улице. Она не пострадает. Ну, её не искалечат или убьют. И ей, вероятно, будет хватать на еду.
— Загляни в её глаза, — Кори вздрогнула, попробовала глоток эля, сморщила нос и отставила его. — Ужасная дрянь. — Она наблюдала, как пьёт Даниэль, ожидая с нетерпением, пока тот не опустил кружку. — Там, откуда ты, Даниэль, есть такие же девушки?
— Я хотел бы сказать «нет». У нас есть законы против этого, и мы наказываем людей, которые нарушают эти законы. Когда мы их ловим. Но всегда кто-то готов рисковать, если они хотят чего-то, чего не должны иметь.
— Что вы делаете с теми, кого поймаете?
— У нас есть… э-э… машины и… э-э… лекарства, и… н-ну… я полагаю, вы бы назвали их колдунами, которые изменяют их головы, чтобы они больше этого не делали, — он долго тянул эль, вытирал рот. — Нам лучше пойти разбудить твою подругу, тебе нужно вернуть обратно одежду горничной, пока та не вылезла из постели. — Он встал, протянул руку. Когда она оказалась на ногах, он вновь изучающе осмотрел её. — Было бы в определённом роде правильным, если бы ты оставила девушке серебряную монету или две, с тебя причитается любезность за основательно испорченную домашнюю одежду.