Колдун вошёл в первую из этих вселенных, установил перед собой созданный макет странника и стремительно провалился меж звёзд, следуя за проводником по извилистой тропе, от чего получил настоящее головокружение. Он посещал один мир за другим, наблюдал занимающихся своими делами людей. Те были очень похожи на крестьян, лавочников и торговцев из Чеонеа, и иногда он понимал, что они делают и что продают, но не часто, в основном их поступки были непонятными, как и слова. Даже если бы он знал, что должны были означать слова, ему не с чем было их соотнести, чтобы осмыслить то, что эти люди признавали вполне разумным. Модель-проводник неуверенно рыскала без видимой цели, он ничего не узнал и чувствовал себя утомлённым, поэтому отступил, немного отдохнул, а затем посетил вторую из реальностей. Модель бестолково болталась по ней с ещё меньшей целенаправленностью, чем в первой. Злой и усталый, Максим оборвал поиск и испытал третью.
В этот раз притяжение стремительно нарастало. Модель немедленно влетела в мир, плавающий в свете зеленоватого солнца. Он витал над поверхностью, которая выглядела гладким пыльным гранитным полем, раскинувшимся по области размером в два Силагаматиса. В одной его части находились похожие на мелких насекомых машины; в другой — один из металлических стручков, которые эти народы как-то гоняли между мирами, в его боку зияла огромная дыра. Высокая костлявая светловолосая женщина с сердитым выражением лица раздавала приказы сборщику четвероруких рептилий, использующих специальных моторизованных помощников, чтобы загружать ящики и тюки на гудящие тележки, которые сами собой поднимались по длинным решетчатым пандусам и исчезали внутри стручка. Она то и дело бросала невысокому мужчине рядом с собой яростные реплики.
— Нет, нет, не тот! На них есть цифры, вы можете прочитать или нет?! — ив сторону, напарнику: — Если этот червяк снова покажет свою рожу возле моего корабля, я на зараз сдеру с него шкуру и заставлю сожрать жареной.
Костлявый маленький человечек поскрёб тремя пальцами по мягкой поросли, которая закрывала почти всю верхнюю часть его туловища. Он несколько раз моргнул, пожал плечами и ничего не сказал.
— Не таааак! — она бросилась к погрузчикам, извергая проклятия на полудюжине языков, замахала руками, заставила рабочих перегрузить последнюю тележку. Всё ещё в ярости, она вернулась на прежнее место. — Дэнни Синий, ты убогое трепло, на этот раз я собью твой мастерский рейтинг! Клянусь, это последний раз, когда ты кинул меня или кого-то ещё!
— Синий хочет, Синий гуляет, — проворчал мужчина. — Он делал это раньше, сделает это снова.
— Ха! Мышонок, если ты от него в таком восторге, иди помоги Сэнди уложить груз.
— Я не должен таскать коробки.
Она вызверилась на него, но затолкала обратно лезущие из горла слова и занялась осмотром тележек, пока те катились мимо неё и проезжали к грузчикам, где нужно было остановиться и изменить порядок движения.
Максим открыл глаза, поводил языком вдоль губ. Какое-то время расслабленно полежал в кресле, медленно и размеренно дыша. Он ещё раз облизал губы и выдавил улыбку.
— Дэнни Синий. Твой аналог, малыш Дэн? Страньше и страньше, — он погладил длинными сужающимися к кончикам пальцами жезл, узнавая каждый бугорок, впадинку и царапину от ногтей, утешаясь этой давнишней близостью. — Если бы она здесь была судоводителем, я бы сказал, что Дэнни-Два был грузовым мастером, и она бранится, потому что он ушёл и оставил ей заниматься погрузкой. Звучит так, будто он к такому привык, увиливая от обязательств, всегда готов смыться и делать, что хочет. Надёжен, как молочный пудинг, когда дело касается поддержки. Почему? Кто был так глуп, чтобы привести сюда такого человека? Сорок смертных адов, что хорошего даст Пьющей Души шило в заднице грузчика? Кто участвует в этом идиотском заговоре? — колдун приподнялся и поднял кресло вертикально, чтобы оно поддерживало спину и голову, а ноги крепко упирались в подножку. Он устал сильнее, чем ожидал, и это его беспокоило. «Жребий завтра, — думал он. — Тем лучше…» Желудок скрутило, но он отогнал страдание. Дети умирают; дети всегда умирают. Они сотнями умирали с голода, когда парасты и их кукольный король бежали с Чеонеа, они умирали от грязи и непосильного труда, умирали в домах наслаждений и под кнутами своих прекрасных господ. Что такое смерть одного ребёнка по сравнению с сотнями, которых я сделал здоровее и счастливее? Аргумент был стар, колдун в глубине души чувствовал, что это истинный аргумент, но когда он брал ребёнка, которого золотой жребий приводил на остров Мёртвого Огня, ребёнка, который был несчастен, оставив своих родителей, и взволнован, предвидя чудеса Великого Ирона в святом городе Хави Кудуш глубоко в сердце Фраз, каждый раз забирая ребёнка и кормя его, или её, жизнью Вин Я Хтай, он мучался угрызениями совести.