Он бросил взгляд на стенной шкаф, раздумывая, не принять ли ещё сердечных капель, но не хотел разорвать пентакль и потратить на его реактивацию ещё больше энергии. Не спеша, он положил руку на Вин Я Хтай и настроился на него. Тот был норовистым и с трудом поддавался контролю, но этапы контроля к этому времени были выгравированы в мозгу, в крови и костях, так что колдун настолько быстро и эффективно подавил краткое сопротивление, что едва заметил, что делает. Когда он был готов, он снова пригладил волосы, привёл в порядок нижнюю мантию и мягкую чёрную верхнюю мантию. Он описал жезлом круг и удержал Вин Я Хтая вертикально подле себя, потом начал песнопение, позволяя греметь своему голосу самыми низкими нотами. Голос наполнял зал эхом и резонансами.
— ИО ИО ДОСИНОС ЭЙО ИО ИО СТНГЕРАС МОЙРО ИО ИО ТИЛИМОН ФАТХО ИО ИО ЛЕТАЛАС ЭМО.
И когда отголоски затихли, он взмахнул рукой с жезлом в жесте одновременно эротическом и неприличном, что было одной из причин, почему он совершал большую часть своей главной магии конфиденциально. Во многих действиях колдун сталкивается с тем, что всплывает из его подсознания. Мощные магические действия нуждаются в мощных стимуляторах, независимо от того, какими бы безумными или нелепыми они ни казались со стороны.
— ПАРЕЙТХИ-И, ОЙ ЙО РОСАПЕР РОСПАЛЛ. ПАРЭЙТХИ-И ЭНТХА ДА РОСПА.
Он трижды ударил концом жезла о камень, звук показался слабым после мощи раскатистого глубокого баса. В меньшем пентакле появилась туманная колонна.
Туман сгущался и конденсировался в существо, похожее на склеенную вместе череду ошибок. Петушиный гребень и безумные петушиные глаза, колючие золотые перья, лицо чёрной овцы, где откуда-то взялся клюв, узкие змеевидные плечи и туловище, хилые руки с кистями ящерицы и чешуйчатая кожа на них, мужские органы, бугрящиеся в покрытой пушком сумке, огромные тяжёлые бедра и вывернутые в обратную сторону, мощные в своей неправильности колени, узкие двупалые ступни со смертоносными чёрными когтями на пальцах ног. Росапер Роспалл подвывал, тяжело дышал и раскачивался в отведённом ему маленьком пространстве, и не спускал с Максима бешеных злых глаз.
Максим позволил своему голосу звучать, увы, на этот раз не так торжественно и звучно, как он обожал:
— Роспалл Росапер, приказываю тебе, расскажи мне, кто из богов замышляет недоброе против меня.
Руки Роспалла дёргались при каждом слове, его кисти порхали вокруг в чувственных жестах. Он хрипел, когда снова и снова касался окружающей его невидимой обжигающей стены. Тупая мор да перекосилась в попытке отвести взгляд и вывернуть желудок, но он выдавил из себя несколько слов.
— Никто не плетет против тебя заговоров, никто не хочет, ни кто не может выступить против тебя.
Максим нахмурился. Роспалл никогда не лгал, но его знания были строго ограничены. Тогда колдун задал следующий вопрос:
— Танджей и Годалая интригуют против кого-то, возможно, с ними кто-то ещё. Кто это? Кто они?
— Йух-йух-йух… Кто-то замышляет подлить масла в огонь, нет, не кто, а что…
— Что это?
— Бин Я Хтай.
Глаза Максима полезли на лоб, затем он улыбнулся и кивнул.
— Я должен был этого ожидать. Амортис участвует в этом?
— Амортис развлекортис кульбитортис, Бин Я Хтай поймал её на крючок, рыбак с ней пляшет, тащит, тешит, нежит сочную Амортис… Нет… Для тебя ничто не изменилось, в ней нет опасности.
Максим кивнул, отвечая больше собственным мыслям, чем словам Роспала.
— Кто работает с Танджеем и Годалаей, кто поймал их на крючок и получил их помощь?
— В ветре шёпот, Перран-а-Перран, владыка-владык, акула акул, он дозволил… В ветре шёпот… Извращенец Джах’такаш швыряет коряги и портит твой путь… В ветре звон цепей… Скованный бог играется, слепит и мутит умы, — раскатистый смех. — От остальных нельзя сказать ни да, ни нет. Они перемывают твои косточки и играют… И они поспорили, кто победит и когда.