— На самом деле невозможно бороться с богами, — внезапно сказал он с горчинкой, проникшей в голос, и тут же смолк. — Либо они раздавят тебя прямо так, либо подкрадутся к тебе и отрежут ноги, а ты умрёшь от потери крови.
— Подкрадутся? Это, похоже, и происходит?
— Не знаю. Талисманы, как говорил Ахзурдан, могут заставить их делать всякое. Хороший колдун может блокировать их. Брэнн и мы… Так и вышло, что мы оказались замешаны в драке между группой ведьм и богиней. Она использовала Брэнн, чтобы пробраться сквозь защиту врага. Сложный сюжет, занял больше года настройки, использовал, может быть, сотни людей, которые не знали, в чем участвовали. Даже оглядываясь назад, я не мог бы сказать, кто из всех был в нём или насколько то, что они сделали, имело значение в битве. Ты не можешь выиграть, даже если ты выигрываешь… Или ты умрёшь, и они тогда тебя получат.
— У тебя есть… Как ты говорил? Девяносто веков без малого.
— Не имеет значения. Пока мы застряли здесь, конец один и тот же.
— Можешь поискать способ вернуться домой.
— Нельзя вернуться домой. Ты слышал, как они называют Брэнн.
— Пьющей Души. Так?
— Ты видел, кто мы такие, Джарил и я. Дома мы пили лучи солнца. Слия, это богиня, о которой я тебе рассказывал, она изменила нас, потом помогла нам изменить Брэнн так, чтобы она могла нас кормить. Мы живем на жизненной энергии, Даниэль Акамарино. Если с Брэнн что-нибудь случится, мы умрём от голода.
— Зачем рассказываешь мне?
— Потому что мы боимся, мы с Йарил… ОН там, в башне, ОН силен… ты не знаешь, как силен. Он ещё не проявил себя, не полностью, мы с Йарил не знаем, почему, но даже с этими нападениями навскидку он дважды чуть не убил Брэнн, и во второй раз там был Ахзурдан, и он стоял, как пень, ничего не делая, пока Йарил не подпалила ему ухо. Он нам не нравится, он нам не нужен, но Брэнн не отсылает его прочь. Даже когда он говорит ей, что она должна это сделать, она не станет. Мы не знаем, почему, но боимся, что всё из-за того, что боги, связанные с нами, ей не позволят. Ты родственен ему, Даниэль Акамарино, но ты другой человек, — Джарил одарил его кривой улыбкой. — Ты не хочешь участвовать в нашем деле, но тебе придется. Йарил и я, мы хотим, чтобы ты был с нами и был готов спасти ситуацию, когда Ахзурдан её подставит.
— Что заставляет меня вспомнить… Раз ты в настроении, Джей, скажи, почему меня отпустили сегодня утром, тогда как прошлой мочью Брэнн не позволила бы мне выйти из комнаты без надзора Ахзурдана?
Они прижались к стене, чтобы пропустить тяжело нагруженную запряжённую мулами телегу, прогрохотавшую мимо, направляясь в гору на Рынок, затем свернули за угол и двинулись на запад вдоль оживлённой прибрежной дороги, уклоняясь от телег и жердей носильщиков, яростно жестикулирующих торговцев, оравы купцов с приказчиками. Здесь утро не было тихим, оно было оглушительным, горячим, пыльным, наполненным тысячей запахов, десятью тысячами шумов. Даниэль втянул Джарила в дверной проём, чтобы позволить протрусить мимо цепочки носильщиков.
— Ну?
— День Жребия, — вздохнул Джарил. — Тут всегда так. В Ироне. Когда тянут Жребий. Колдун не может следить за нами без зеркала. Может быть, ещё час у него не будет на это времени. И я здесь, — он хихикнул, забавляясь этой мыслью. — Я твоя нянюшка.
— М-м-м, — Даниэль покинул дверной проём, проскользнул между двумя телегами, которые нагружали весёлые, перекидывающиеся шутками мужики. Их надзиратели метались туда сюда, раздавая тычки, выкрикивая приказы. Мужики слушались, когда снисходили до них, или игнорировали, если считали глупыми. Во всю прыть неслись гонцы не намного старше, чем казался Джарил, доставляя сообщения, небольшие пакеты, заказы. Объявлявшие их приближение пронзительные свистки добавлялись к трескучему грохочущему шуму, который бился, как прибой, в стены складов. Даниель попытался найти свободный дверной проём.
— Джей, если ты собираешься преследовать меня, ты можешь делать это в ином образе, не мальчиком?
— Почему? Тут много таких парней, как я.
— Я знаю. Просто чувствую, что Ло скажет больше без дополнительной пары ушей, куда бы оно прилетело.
— Хм. Почему бы нет. Собака пойдёт?
Даниель усмехнулся.
— Хорошая большая собака?
— Все зубы и никакого хвоста.
Человек и большая собака прогуливались вдоль длинной Уотер-стрит, пока не достигли более тихого района и небольших лодок, одной из которых был узкий чёрный кеч с чёрно-белым флагом, обвисшим шелковистыми складками, что слегка приоткрывались всякий раз, когда ненадолго усиливался мимолётный бриз. Зало жив руки за спину, Даниэль осмотрел корабль.