— Сейчас-сейчас… Как мне тебя называть? Назовись как-нибудь.
— Даниэль.
— Теперь, Даниэль, не будь глупым человеком. Беда придёт, никто не успеет посчитать деньги.
— Вопрос признан, вопрос принят. Пять серебра с каждого, золотой в качестве бонуса, два золотых в возмещение неприятностей, должны быть возвращены, если никаких проблем не окажется. Мой покровитель гарантирует стоимость любого ремонта.
— А, тогда это может быть хорошим делом, говорящим, что у тебя хозяин правильного сорта. Ты собираешься поведать, кто он такой?
— Не буду упоминать. Она не хочет, чтобы её имя разошлось по округе. Я слышал, ты человек осмотрительный и мудрый. Её называют Пьющей Души.
— Хей, восхитительная компания, боги и полубоги куда ни кинь, — Ло, сгорбившись, сидел над чаркой, длинным указательным пальцем, как полированной веткой ореха, встряхивая болтавшиеся у уха пластинки, глядя мимо Даниэля на тени, что он единственный мог видеть. Он ничего не говорил, но Даниэль мог распознать спор, происходящий внутри, спор, что тот вёл с самим собой, никак не выходя с одним и тем же ответом дважды. Даниэль безмолвно ждал, пока борьба подойдёт к концу, вполне уверенный, каков будет ответ. Ло достаточно хорошо знал, что он, с вероятностью, прыгает в водоворот, который может его засосать, но ему заметно наскучили обыденные грузы, что он возил в Силагаматис, и что-то глубокое и фундаментальное в нём соблазняло испытать опасность, особенно, если он мог быть уверен, что выйдет из неё без потерь, и в том же состоянии — его лодка.
— Э-эх! — До выпрямился, перевёл внимание на Даниэля. — Согласен. Как насчёт, чтобы вместо слова, твоя госпожа в залог дала бы мне на сохранение двести золотых, пока ваша компания не соберётся на чёрном песке бухты Хейвен. Никто в здравом уме не попытается обмануть Пьющую Души… Остальное — как договорились, пять серебра с каждого, золотой как бонус, четыре золотых в возмещение бед.
— По рукам, — Даниэль схватил протянутую руку Ло, резко хлопнул по ней, уселся обратно в кресло. — Как там с приливом? Ты сможешь отчалить сегодня на закате?
— Прилив нам не помеха. Моя Хетти не так велика, чтобы мне стоило переживать за песчаные банки в устье залива.
Какое-то время они сидели молча, потягивая вино, Ло разложил локти на столе, Даниэль развалился в кресле, выпрямляясь только чтобы наполнить чарки, когда они показывали дно. По уютному мраку внутри пивной было разбросано ещё несколько пьющих и обедающих людей, негромко беседующих между собой и вообще занимающихся своими делами.
— Ждут, пока закончится Жеребьёвка, — пояснил До. — Все ждут этого.
— Не Уотер-стрит, Ло.
— Зови меня Лио… Йэх! Ты прав, они не ждут, они запасаются для гонки. Оставляя последних из нас на мели, — он выставил свою чашу, смотрел, как в неё журчит бледное золотое вино. — Чеонене на мели в эти дни. — Он потянул вино и вздохнул. — Здесь, на Королевском рынке, торговал мой дед, когда ему было где-то около шести. Он говорил, что не мог бы услышать свои мысли на милю вокруг порта, такая здесь шла работа. Мать моего отца была свободной женщиной, дед держал работников на селе, это означает, что он родился свободным. Его отдали в обучение на купца, когда ему исполнилось шесть. Он занялся контрабандой и обучил этому своих сыновей. Ах, торговля тогда была дикой, и Хейвен был диким городом, он никогда не засыпал, ты знаешь, заход луны был рабочим, как закат, корабли приходили и уходили, полсотни игровых домов были широко открыты, капитан мог выиграть флот или потерять всё вплоть до нижнего белья. Там была женщина или две, державших корабли, и ты не захотел бы с ними шутки шутить, как любил говорить дед. Они не придерживались правил, кинули бы тебя при первом удобном случае. — Он окунул палец в вино, нарисовал сложный символ на тёмном дереве. — Никогда не видел ничего из этого сам… Ах, Даниэль, последние несколько лет я подумывал о переезде на более оживлённые берега. — Долгое молчание, голоса, долетающие до них, звяканье фарфора, когда девушки-служанки стали прибирать столы. — Беда в том, что тем, кто уже там, не понравится, чтобы вновь прибывшие совали нос в их дела. Помрёшь с голоду за пару лет. Может быть, убьют или кинут — ни контактов, ни груза. Скажу тебе, мужик, это был печальный год, когда прогнали короля и начали, Джа’такаш их побери, реформы.
Он замолчал, задумчиво созерцая вино.
Джарил завозился. Его когти заскребли по полу, зубы сжали Даниэлю ногу, но не настолько сильно, чтобы повредить кожу. Даниэль мигнул, посмотрел вниз. Джарил встал на ноги и направился к двери. Даниэль постучал по столу. Когда Лио Ло поднял глаза, астронавт объявил: