— Почему не случайно? Бог схватил первое попавшееся, до чего дотянулся.
— Ты не встречал тигров или ариэлей, или кого-нибудь из более экзотических демонов, которых колдуны, не икнув и не крякнув, могут выдернуть в этот мир. И это ничто перед тем, на что способен бог, когда он, она или оно использует свои силы.
— Не говори мне, что всё из-за него, — Даниэль кивнул в сторону тесных кают нижней палубы. — Просто потому что наши имена совпадают?
— Кто знает замыслы богов, почему они делают то, что делают? — у её рук были длинные ладони с длинными большими пальцами и короткими, конически сужающимися остальными; это были сильные умелые руки, редко пребывавшие в покое. Она провела пальцами по его предплечью, лёгкими прикосновениями. — Почему ты? — Ее рот смягчился, в глазах появился задумчивый блеск.
Он схватил её за руку, удержал в своей.
— Почему бы нет.
По-прежнему держа за руку, он подвинулся, чтобы присесть на планширь возле неё, отдыхая в раскачивании и скольжении лодки. Он скользнул рукой по её спине, наслаждаясь ответом на прикосновение. Она склонилась к нему со звуком вроде довольного мурлыкания, когда он пошевелил пальцами пушистые завитки её волос.
Лио Ло поднялся на палубу, прошёл на нос и стоял, следя за периодически появлявшейся Годалаей, затем подошёл к Даниэлю и Брэнн.
— Думал, вас слегка укачивает.
— Нет… Когда мы придём в бухту?
— За час до рассвета, послезавтра, — в лунном свете сверкнула ушная серьга, по полированной лысине скользнули коричневые отблески. Его глаза сузились в едва заметные щёлки. — Гарантируешь, что проблем не будет?
В его голосе была сложная смесь опасения и предвкушения.
Голова Брэнн слегка двигалась в ответ на нажим пальцев Дэниэля.
— Понятия не имею, Лио Ло, — её низкий голос звучал сонно, отрешённо. — У нас есть… глаза… если что-то появится… мы займёмся этим… нет смысла суетиться… раньше времени.
Лио Ло наморщил нос, соглашаясь с ней.
— Будем надеяться.
Он отошёл, задержался поговорить с белокурым мальчиком, одноглазым фрасом, чеонене, — члены его экипажа были на палубе, благо, отмели остались позади. Потом он снова спустился вниз.
— На этой лодке слишком многолюдно, — пробормотал Даниель. — За исключением трюма…
Брэнн поморщилась.
— Мокрый. Вонючий. С крысами.
— Мне неудобно.
— Разве тебе не больше четырнадцати…
— Мне, даже когда мне было четырнадцать, не хотелось к крысам, — он оборвал разговор, повёл губами вдоль её плеч и шеи. Возле уха он прошептал: — Как насчёт отправить к крысам Дэнни Первого?
Он добрался руками до её груди, пальцы слегка пощипывали соски. Она вздрогнула.
— Нет…
— Будь в праве у себя дома. Крыса — крысам.
Она отстранилась от него, размашисто зашагала на нос. Минуту спустя она пробежала руками по волосам, приводя их в порядок, резко развернулась.
— С тобой я могу разделаться намного проще, чем с ним, а так же с дурацким комментарием.
Даниэль проследил, как она пересекает палубу и исчезает внизу. Он почесал подбородок.
«Не слишком-то ты хорошо справился, а? — он оглядел себя, оценил свои преимущества. — Сегодня вечером Дэнни Синий открывал рот слишком долго, не то говорил».
Ущербная луна бледно светила на длинную узкую «Скиа Хетайра», пока та рассекала волны брызжущих пеной вод Нотой За, и касалась блёклыми мазками голой земли к северу от лодки, чёрно-фиолетовой кляксы, которая постепенно приобретала статус цели контрабандистов, ведущей их ближе и ближе к загадочной скале на кончике первой из Долин Пальца, скале, снова и снова обдуваемой ветром и омываемой водой, так что камень пел днём и ночью медленные грустные жуткие песни, и был только один тихий час каждый второй месяц.
Брэнн сидела на палубе спиной к мачте. Меланхоличные стоны скалы, подходили её настроению. Ахзурдан сказал, что воздух был переполнен ариэлями, мощный поток злобных ангельских тел протянулся к Силагаматису и от него, донося новости о путниках Сеттси максимину, помогая ему составлять план… Какой? Ахзурдан работал с половиной необходимой ему информации, у него не было имени талисмана Максима, он не знал, насколько Максим мог нажать на Амортис. У колдуна Пьющей Души был усталый напряжённый взгляд, но он не собирался позволить ей накормить его энергией, как она делала с детьми, хотя она предложила это. После прогулок по туманным улицам прибрежного квартала у неё был изрядный запас энергии. Ахзурдан же пребывал в странном полуразъярённом состоянии, которого она не понимала, хотя и не могла ошибиться. Он нёс полную нагрузку их защиты, а ни дети, ни Дэнни Два не помогали ситуации своей иррациональной ненавистью — нет, не ненавистью. Это было более фундаментальной несовместимостью, как будто Даниэль и Ахзурдан были кремнем и сталью, высекающими искры от ударов при каждой встрече. Она посмотрела вверх. Дети летали над головой — в облике элегантных альбатросов, они, оседлав ветер, кружили впереди корабля, ныряя в скопления облаков и выплывая оттуда, разрезая потоки ариэлей, которых они не могли не видеть. Она чувствовала себя жонглёром, который был так глуп, что принял вызов удержать в воздухе всё, что бросали ему зрители. Теперь в любую минуту предметов могло оказаться слишком много, и весь бардак обрушился бы ей на голову.