Дети вышли из Брэнн, пронзили щит Ахзурдана и зависли и сердце огня, мерцающие золотые сферы, едва видимые в малиновом пламени, истекающем из Амортис. Они слились в одно и вы бросили изгибающиеся руки-щупальца, которые протянулись от Амортис до Брэнн большой дугой золотого света. Как только об а конца дуги коснулись нужных мест, Брэнн сделала первый глоток и закричала от боли ощущая вливающейся в неё поток божественной жизни, чужеродной, невообразимой, подобной смертельному огню, который чуть не убил её, прежде чем её тело нашло способ превратить этот огонь в энергию, которую она могла бы использовать. Она поглощала его, уменьшала интенсивность потока, пока он не стал источником, из которого, не умирая, мог брать энергию Ахзурдан. Она наполняла его божественной жизнью, пока он, подобно богине, не засветился полупрозрачным алебастром. Теперь он использовал собственную энергию богини, чтобы сделать щит таким прекрасным фильтром, что жар, пар и пожирающий огонь остались снаружи, а вода, что прошла сквозь него, стала чёрной прохладной морской водой, какая и полагалась Нотой За в середине летней ночи. И воздух, который пришёл сквозь щит, стал бодрящим сопровождающим ветерком, прохладным, почти холодным. Бурлящая поверхность моря опала до длинных холмистых гряд, приходящих после окончания штормов. «Скиа Хетайра» легко заскользила по райским водам, и Лио передал штурвал своему матросу, так как мог начать осмотр своего корабля. Он оценивал ущерб, добавляя штрафные пени на ремонтные расходы, что планировал взыскать по обещанию Брэнн. Он немного опасался слишком сильно на неё нажимать, но полагал, что небольшая хитрость не повредила бы.
По ту сторону полупрозрачной сферы щита Амортис приглушила ярость, позволяя огню ослабеть, потому что начала испытывать страх. Она схлопнула свой облик стихии и восстановила двуногую форму, так что могла подумать о том, что происходит. Дуга между ней и Брэнн сливала её энергию. Продлись это подольше, и богиня начала бы слабеть и вместе с этим, с потерей статуса, такой грандиозной, что она осталась бы не более чем мелким местным божком плодородия, привязанным к какой-нибудь дурацкой роще или группе камней. Последний вопль ярости был густо пропитан страхом. Богиня пообещала отомстить, но отступила.
Золотая арка разделилась на два шарика, которые неуверенно покачались, потом провалились сквозь щит на палубу и перекинулись в двух усталых детей.
Танджей неспешно подошёл к обнявшейся троице, похлопал по руке Даниэля, указал на мех с вином и исчез.
Брэнн зашевелилась. Она не могла отпустить Ахзурдана, сейчас не могла. Она пульсировала и светилась, как алебастровая лампа, сквозь плоть можно было разглядеть кости. Ахзурдан был ей подобен, светящийся, с такими же костями, на руках и лице виднелись тёмные надписи.
Он пошевелился. С хриплым стоном страшной усталости, вырвавшимся из горла, высохшего от долгого излияния сосредоточенных песнопений, он погрузился в молчание и позволил ладоням упасть на бедра. Защитный шар растаял, а «Скиа Хетайра» беспрепятственно заскользила по волнующемуся морю.
Годалая снова плыла впереди, её просвечивающая стекловидная фигура была как воспоминание о сновидении. Бушующие ветры пропали, пар пропал, вода вокруг корабля снова была холодной, единственным напоминанием о свирепой битве остались почерневшие дыры в парусах и обугленные пятна на древесине.
Даниэль высвободился от объятий Ахзурдана и Брэнн, цыкнул зубом и потряс головой, когда увидел их окоченевшими, не подозревающими о его уходе. Он посмотрел на свои руки и с облегчением увидел их утешительно непрозрачными, без всякого мистического алебастра, просто загорелую коричневую кожу и более бледные ладони, чем он привык видеть. Кости болели, а тело чувствовало себя, как когда он в первый раз пошёл на каноэ с Шафарина на Харсейн во времена, когда решил, что хочет узнать, на что похожа жизнь кочевого охотника. Это было в один из коротких перерывов между рейсами на кораблях… Когда это было? Да, времени с тех пор, как он после одного громкого скандала ушёл от делла Фарангана, прошло слишком много. Потом он устроился работать на блестящий корабль, чтобы вычистить песок из зубов и грязь из кожи. Изгнать вкус горелого тухлого мяса изо рта. Стелла Фульвина и «Танцор Призмы». Совершенная женщина на несгибаемом пути, несложно. «Ты знал, где ты был бы с ней и в точности, что бы там получил». Он снял с плеча бурдюк и откупорил пробку. Вино выжигало усталость. Он вздохнул с наслаждением, немного подумав, плеснул каплю на небольшой ожог и ухмыльнулся, когда почерневшая плоть отпала и боль ушла вместе с ней. «Танджей Удача, у тебя отличный вкус в вине, ты в курсе». Он скорчил рожу Брэнн и Лхзурдану, доковылял до бледных вялых изменчивых детей, лежащих на палубе неподалёку.