Ведьма вскочила.
— Даниэль! Даниэль Акамарино. Сыграй мне песню, — она упала на колено, расстегнула сандалии, побалансировала на одной ноге, пинком послала сандалию в полёт, потом разобралась с другой и вскочила. — Вроде этой. — Она засвистела партию дудочки, которую помнила из праздников Арт Слии на Танцевальном полу под дубом Галарад, немного покружилась на сухом песке. — Что-нибудь, что-нибудь, что-нибудь вроде этой. Играй, Даниэль, играй для меня, играй для ариэлей, шпионящих наверху, для ветра, воды и рассвета, который скоро наступит. Играй мне, Даниэль, я хочу танцевать.
Даниэль Акамарино засмеялся, вытащил диктофон. Он насвистел выхваченную мелодию.
— Типа того?
— Типа того.
Она притопнула ногой, скривилась, когда ткань штанов помешала свободе движений. Когда Даниэль начал играть, она сняла штаны, отшвырнула подальше. Ахзурдан насупился, вытянул свободный воротник мантии до ушей и сел, глядя в море. Сначала Брэнн двигалась неуверенно, отыскивая и восстанавливая память тела о том, что она творила с Тагуило, потом бросилась в танец. Все беспокойные мысли вылетели из головы. Она полностью существовала в данном мгновении, загадывая на будущее только на самый малюсенький срок, достаточный, чтобы позволить ей придать форму движению тела.
Наконец она рухнула хохочущим задыхающимся комком и слушала музыку, смеясь с ней. Что-то нашептывал прибой. За вершинами на востоке прорезался отсвет восходящего солнца, и снежный покров Исспириво заиграл бледным мерцанием, которое, казалось, шло изнутри горы. Ведьма лежала до тех пор, пока в её тело не пробился холод влажного песка и свет на востоке не стал разгораться в рассветный пожар.
Но вот она перевернулась, встала на колени, а затем поднялась на ноги. Когда она стояла, отряхиваясь, она услышала стук копыт по песку, почувствовала покалывающее касание, так дети сообщали ей, что они на подходе.
— Транспорт, — объявила она. — Мы отправимся в горы не позже, чем через пятнадцать-двадцать минут.
Йарил и Джарил привели трёх мулов, двух гнедых и вороно-чалого. Мулы были осёдланы и взнузданы, навьючены бурдюками с водой, привязанными длинными плетёными веревками, за седлом вороного принайтовлено полмешка зерна. Глаза Брэнн полезли на лоб.
— Теперь понимаю, почему вы так долго.
— Городские ворота были заперты, — взгляд Джарила метнулся в сторону молчаливой мрачной фигуры колдуна, вернулись к Брэнн. — Мы решили, раз мы оставляем три золотых, а за один из них могли бы купить десять мулов и ферму, чтобы держать их, и раз мы не знаем, как хорошо они, — его большой палец резко ткнул в сторону Даниэля и Ахзурдана, — умеют ездить, мы по мере сил можем это улучшить. Мы нагрянули на конюшню, и там было всё снаряжение, без проблем, так почему бы и нет.
Пока дети летали над головами, неся вахту, а Ахзурдан стоял в сторонке, приободрившись и восстанавливая свои защиты, Бранн с Даниэлем Акамарино распределили снаряжение и продовольствие между тремя мулами и привязали мешки по местам. К тому времени, как они закончили, бок Исспириво проткнул острый лучик солнца, красный шарик рос, как капля крови, что сочится из маленького укола.
Следуя указаниям двух ястребов, в облаках пыли и высохших листьев, поднимаемых едва ползущими мулами, они продирались через поросшие кустами предгорья большую часть тихого жаркого утра. В полдень они ненадолго остановились, чтобы поесть сушёного мяса и побегов стелющихся растений, вымытых неприятной на вкус тёплой водой из бурдюков. Даже Даниэль не пил никакого вина Танджея, ему было слишком жарко, он потел, и ему было слишком больно, чтобы оценить его. Однако он отходил за куст, спускал штаны и смачивал третью вина стёртые бедра.
Всё утро Ахзурдан готовился отбиваться от атаки Максима. Однако ничего не происходило. Ахзурдан бродил по маленькой травянистой полянке, где они остановились на перекус, наблюдая за ариэлями, что невидимо кружили над ними, подлетали и уходили по бесконечной петле между ними и Сеттсимаксимином. Ничего не происходило.
Они тронулись. Йарил прокладывала маршрут, а Джарил нарезал широкие круги, охраняя караван. Они выбрались из трескучего кустарника в горные леса. Тут деревья росли выше, дорога становилась круче и трудней, в то время как они поднимались всё выше и выше над уровнем моря…
Неожиданно Ахзурдан стремглав кинулся из седла, приземлился, спотыкаясь на бегу, размахивая руками, чтобы остановить остальных.
— Брэнн, — закричал он, — ко мне. Даниэль, держи мулов.