Йарил упала вниз, перекидываясь в девушку, едва коснулась земли. Она подхватила поводья мулов, а Брэнн скользнула с седла и обежала вокруг, спеша подставить плечо под руку Ахзурдана и стукнуть Даниэля по запястью, сообщая, что мантию пора отпустить. Оба они стояли на ногах нетвёрдо, она прислонила Ахзурдана к дереву и опустила его меж выступающих корней, так что тот удобно уселся. Спиной он опирался на ствол, а ноги были вытянуты перед собой. Не дожидаясь указаний, Даниэль принёс ткань и бурдюк с водой, и чистую мантию для человека, после чего отошёл и притулился к другому дереву, раздвинув полы длинного жилета и заложив пальцы за ремень.
Под деревьями было очень тихо. Теперь вокруг было много сосен и других хвойных растений, землю покрывал толстый слой пружинящих, глушащих звуки мёртвых игл, и лёгкий ветерок шевелил живые, вызывая их характерный немолчный тихий шёпот. Но птицы, за исключением, конечно, Джарила-ястреба над головой, белки и прочие грызуны, обитающие у земли и в нижних ветвях, олень и даже медведь, которых они видели до нападения, все они благоразумно исчезли, решив переждать в другом месте, пока Брэнн и её отряд не покинут горы. Даже мулы были покорны, стояли тихо, опустив головы, закрыв глаза. Не слишком им доверяя, Йарил оставалась рядом, готовая заморозить их на месте, если попытаются понести.
Брэнн намочила тряпочку, поколебалась, потом отдала её Ахзурдану, позволяя ему самому начисто обтереть лицо и указывая на замеченную рвоту и пятна на мантии. Когда он выбросил ткань и потянулся за положенной на соседний корень чистой одеждой, она поднялась и отошла туда, где стоял Даниэль.
Ахзурдан хватался за узлы на стволе и обильно потел, однако поднялся на ноги сам.
— Этот вид плетения дорого стоит, — заговорил он. Он провёл рукавом по лицу, посмотрел на пыльные влажные полосы на чёрной ткани, что покрывала предплечья. — Ты платишь за него сам, или договорился, чтобы по счёту платили другие. Есть, как минимум, один талисман, который принимает кредит из других жизней вместо твоей. — Он начал возиться с завязками мантии. — Я никогда не уделял много внимания талисманам, так в чём смысл?.. Бин Я Хтай, — изрёк он, высвободил руку из запачканной мантии, натянул на неё чистую, работая свободной второй рукой. — Если ты кормишь Бин Я Хтай, он не будет питаться тобой. Даниэль Акамарино. — Он позволил мантии упасть под ноги, переступил через неё, натянул на голову свежую. — Ты говорил с этим злым ребёнком, — произнёс он, едва голова показалась из ворота. Он уложил ткань в правильном порядке, встряхнул нижнюю часть. — Я кое-что понял о Жребии… Она говорила с тобой об этом? — Он слушал внимательно, его руки рассеянно оглаживали и оглаживали морщинистую чёрную саржу. — Всё ясно. Двое детей остаются на обучение, но ребёнка, который получает золото, больше не видят… Вот это Максим, умный старый ублюдок!.. Штука вроде Вин Я Хтая, видите ли, забирает характеристики существ, которыми питается. Если бы он отдавал ему взрослых мужчин и повстанцев, он встречал бы вспышки протеста, а дети, хотя… хм. Сорок лет… — Его осунувшееся лицо покрылось глубокими новыми морщинами. Его плоть съели с костей разрушительные воздействия демонической жизненной энергии и усилия, необходимые для поддержания защиты. — Я надеюсь, ему придётся отдыхать день или два… Я едва не помер, Брэнн. Даже с твоей помощью, я едва не загнулся, — он прикоснулся пальцами к языку, посмотрел на них, вытер о кору рядом с собой. Он склонил голову, закрыл глаза, ещё немного постоял отрешённо, потом встряхнулся, выпрямился. — Не мог бы ты дать мне глоток вина, Даниэль Акамарино?
— С удовольствием.
Брэнн щёлкнула языком, раздражённая прозвучавшим в словах удовлетворением. Оно было не настолько откровенным, чтобы вызвать проблему, но он достиг того, к чему стремился, Ахзурдан покраснел, руки затряслись. Но он проигнорировал укол, выпил, снова выпил и вернул мех, не разговаривая с Даниэлем.
Они снова сели на мулов и отправились дальше. Тощий серый волк-Джарил бежал перед ними, ведя их по маршруту, выбранному для них Йарил-ястребом, огибая овраги, по лугам, вдоль склонов холмов, неизменно направляясь к заросшим лесом склонам Исспириво. Они были напряжёнными и раздражёнными. Ни Брэнн, ни двое мужчин не разговаривали; в воздухе между ними чувствовалось напряжение. Одно слово могло стать искрой и вызвать взрыв, который безусловно бы их уничтожил. Напряжённо, тревожно и страшно. В любой момент, без какого-либо предупреждения, Сеттсимаксимин мог снова нанести удар.
Во второй половине дня Ахзурдан окончательно скис. Даже переданная Брэнн жизненная энергия не вытолкнула бы его из неё. Он ехал с ними больше потому, что не имел достаточно воли, чтобы выскользнуть из седла, чем потому, что имел какую-либо надежду выжить при следующей неизбежной атаке. Он не готовился встретить её, но позволил своим защитам растаять, он ехал, сгорбившись, словно подставляя подбородок для заключительного удара, молчаливо умоляя этот удар обрушиться, чтобы это ужасная напряжённость наконец-то отступила.