Покончив с этим, Красная Слия — пятидесятиметровая голая четырёхрукая женщина — остановилась и выпрямилась, улыбаясь, показывая багровые зубы. Она упёрла все четыре руки в широкие бедра и стояла, с чудовищной нежностью глядя на хрупкую смертную, которую она так оперативно спасла.
— Э-ЭХ, МАЛЕНЬКОЕ НИЧТО, ТЫ СНОВА В БЕДЕ, ДА?
— Слия Огненносердая, — Брэнн поклонилась с благоразумной любезностью, опустив голову до гривы мула. Выпрямилась. — В беде, действительно, и ты, конечно, знаешь, почему, Великая Слия.
Громоподобный смех грозовым ударом прогремел по горам.
— ПОСЛАЛА ВЕРЕЩАЩЕЙ АМОРТИС ЕЁ ТРИППЕР, А-А-Х, Я НЕ СМЕЯЛАСЬ ТАК ЗВОНКО МНОГО ЛЕТ. ИДЁ-ОМ, МОЁ НИЧТО, СЛЕДУЙ ЗА МНОЙ, А СТАРЫЙ МАКСИ ПУСТЬ ИГРАЕТСЯ САМ С СОБОЙ, — она завертелась вокруг своей оси, сжимаясь при поворотах, пока в ней не осталось всего десять метров. Напевая нечто близкое к невнятному бум-бум-рум-бум, она зашагала вперёд.
Брэнн поспешно бросила взгляд на детей. Они стояли вместе в тени наполовину выкорчеванной сосны, иглы которой были обуглены и до сих пор тлели. Рука в руке, собранные и сердитые, между ними шел безмолвный разговор. Они не сводили горячих взглядов с удаляющейся спины Слии.
— Йарил, Джарил, не сейчас, идём.
Они подняли на неё взгляды, и на долгий момент она почувствовала себя совершенно отчужденной от них, оторванной от нужд, эмоций, всего, что сделало их такими, какими они были. Затем Йарил сотворила поддельный вздох и улыбку, и расплылась в волчицу, Джарил отразил как вздох, так и улыбку, и опустился рядом с ней, соответственно, волком. Они рысью опередили мулов — серые тени, обтекающие огромные красные пятки. Брэнн вогнала собственные пятки в синие пухлые бока вороного и попыталась вставить его двигаться. Он заорал ей в ответ, опустил голову, и казалось, что он собирается податься назад, пока она не шлепнула но холке и не послала в него толчок тепла. Как только она отправила его вперёд, другие два мула поспешили пойти в ногу с ним, не желая оставаться позади.
Даниэль Акамарино пытался устроиться поудобнее, когда мул перешёл от скачущего бега к устойчивому шагу, встав носом к хвосту животного Ахзурдана. Даниэль посмотрел на Слию. «Чем было это странное создание? Шагает спокойно, будто на дневной прогулке по парку, легко помахивая четырьмя руками, волосы подобны пламени, трещащему на ветру, хотя не было ветра, который он мог чувствовать, может быть, она создавала свой собственный. Что за мир! Рыбохвостая дева была водяной богиней… Эта смотрелась прямо как дом в сердце вулкана. Не слишком горячая, — он проглотил смешок, — держи рот на замке, Дэнни Синий, её представление о юморе, скорее всего, не совпадает с твоим, она, вероятно, адски посмеётся, пока будет выдергивать тебе руки и ноги. Однако удобно иметь её под боком, — он прикусил язык, с запозданием заметив идиотский каламбур. — Думай что говоришь, Дэн… Она снимет старину Сеттсимаксимина с наших шей. Она знает Брэнн, кажется, и та ей нравится… Хм… Как долго нам ещё ехать? Подозреваю, после всего я останусь вообще без кожи на ногах».
Ахзурдан сжал зубы и пытался сглотнуть. Живот его крутило и пучило, вино, которое его успокоило и укрепило, казалось, вот-вот поднимется и задушит его. Он был пьян, опустошён и зол. Красная Слия спасла их, спасла его усилия, но он пребывал в ярости на неё, потому что она забрала у него что-то, о чём он не знал, пока оно не исчезло. Несмотря на то, чего это ему стоило, он находил глубокое и, да, необходимое удовлетворение в состязании с Сеттсимаксимином. Он отстоял свое тело, но ему никогда не удастся стереть след учителя с одной из душ. Перед тем как в дело вступила Слия, он был испуган и измучен, увиливая от ещё одного мучительного поединка, но глубоко-глубоко в нём собирались силы, что-то поднималось, чтобы встретить новую атаку. Это нечто сорвалось, когда Слия ударила. Он чувствовал… Незавершённость. Он чуть не рассмеялся. Как и при постельных трудах, всё в нем постепенно угасало, уходило: желание ментального единства, желание плоти, — желание рассеивалось, его невозможно было удовлетворить и невозможно игнорировать. Маг гладил живот и пытался бороться с бунтующим вином и растущим гневом…