Даниэль Акамарино покрутил пряди волос, заправляя за уши.
— Как?
Молчание. До-о-олгое молчание.
Когда Скованный бог снова заговорил, он проигнорировал этот вопрос.
— Вы все устали. Отдых, еда, сон, завтра мы будем говорить снова. Если вы оглянетесь, вы увидите робота-слугу. Следуйте за ним, он отведёт вас в гостиную. Я убрал и починил её для вас. Даниэль Акамарино, будь любезен, объясни механизмы своим товарищам. Ты не найдёшь их чересчур незнакомыми, но если у тебя есть вопросы, то спроси слугу, он останется с вами и обеспечит всё, что вам нужно, от информации до еды. Спите спокойно, друзья мои, завтра вам потребуется много сил.
Они последовали за низкой штуковиной, которую бог назвал слугой, через гулкие металлические пещеры. Там царил вечный сумрак, стены и потолок оплетали странные создания, их бледные листья были подобны редчайшему виду белого нефрита, который включает вплетающийся в него след зелени. В этих листьях бегали и шуршали невидимые твари, и волокнистые воздушные шары легко, как болтающаяся паутина, касались лиц. Они шли по чему-то крошащемуся, что на каждом шагу поднимало гейзеры пыли, пыли, воняющей плесенью и древностью. Чем дальше они шли, тем неподвижнее становился воздух…
Даниэль Акамарино остановился.
— Слуга?
Железный манекен замер. Брэнн скривилась, когда робот провернул сенсорный выступ, чтобы зафиксировать свой стеклянный взгляд на Даниэле. Что-то внутри его металлического тела звучал, как горение сухой смолы, длилось полвдоха, потом из него вышли слова, странные бесцветные слова, настолько лишённые эмоций, что Брэнн понадобилось несколько секунд и некоторое сосредоточение, чтобы их понять.
— Что ты хочешь, Даниэль Акамарино?
— Включи вентиляцию, или мы не двинемся ни на шаг.
— Воздух пригоден для дыхания, Даниэль Акамарино. Сильное течение побеспокоило бы определённые элементы. Ваша каюта рядом. Пожалуйста, продолжайте.
— Если твоё понимание близости и…
Светящиеся шары метнулись мимо Брэнн, прошли, вспыхивая, сквозь ближайшую стену комнаты, изнутри белой, как яичная скорлупа, и по форме подобной яйцу с ветхим ковром цвета слоновой кости на полу. Вокруг ковра находилось несколько странных шишек, они могли оказаться своего рода стульями или чем-то более странным. По стенам шли овалы из молочно-белого стекла с промежутками между ними, вытянутые параллельно полу. Комната наполнилась мягким белым светом, хотя не было ламп, которые Брэнн могла бы видеть. Выглядело, словно кто-то разлил по бутылкам солнечный свет и перелил его сюда. Шесть овальных дверных проёмов заполнял своего рода светящийся туман, который кружился в медленных вихрях, но оставался там, куда был помещён.
Ахзурдан стоял, глядя по сторонам. Он чувствовал себя неловко, он был чужим здесь. Стены давили на него, он дышал с трудом, хотя воздух в комнате-яйце был значительно свежее и прохладнее, чем в коридоре. Он мог ощущать линии божественной энергии, волшебной силы, сотканной в замысловатую паутину внутри стен, но не мог до них дотянуться. Были другие линии других сил, которые вибрировали за пределами его видения, они были хуже, гораздо хуже, мало того, что он не мог достичь их, они угрожали связать его, и он не знал, как их сдерживать. Он подступил ближе к Брэнн.
Даниэль Акамарино стоял, оглядываясь. Он пошевелил плечами и почувствовал, как расслабляются кости. Это был его мир. Он мог быть заброшенным, он мог быть странным, но это было когда-то звездолётом. Его пальцы чувствовали оживление, тело реагировало на запахи, чувство окружающего его металла, ощущение силы, в значительно степени управляемой. Божественный хлам раздражал, все эти неуместные заросли и грибы причиняли боль, он хотел бы иметь возможность отскрести надстройки, чтобы можно было ясно видеть чёткую красоту компьютерных цепей, слышать глубоко в сердцевине костей почти бесшумный гул моторов. Долгие дни он был напряжённо зажатым, по ходу того как день ускользал за днём, он всё сильнее и сильнее боялся, что больше никогда не увидит звездолёта. Он чувствовал, как будто от него отрезали часть. Он не осознавал, насколько это плохо, пока не очутился здесь… Обычно он наслаждался жизнью на поверхностях планет, лишь бы это длилось не долго, и он мог снова уйти в межзвёздный скачок, когда чувствовал, что ему пора в путь. В космосе ом использовал свои таланты, главные навыки, важные для него. Там ом занимался тем, что приносило ему наибольшее удовлетворение. А эти дурацкие боги привели его сюда… Они могли бы вернуть его обратно, туда, где его место. Если они хотят поторговаться по этому поводу, ладно, почему бы не раздобыть один из тех талисманов, узнать, как им пользоваться, и прижать одного из богов, пока несчастной жертве не стало бы так сильно больно, что, возможно, она была бы рада от него избавиться.