— Ты не могла бы обождать? — он говорил медленно, с трудом, его рот кривился перед каждым словом, как будто ему приходилось решать, кто говорит.
— А смысл? Либо вы можете, либо не можете, что толку выжидать? — она пожала плечами.
Он открыл рот, закрыл. Уронил руки на колени и продолжал смотреть в пол.
— Я не собираюсь тебя уговаривать, — Брэнн двинулась к двери, Джарил и Йарил отошли, чтобы встать рядом с ней, — или тратить моё дыхание, споря с тобой. Реши сам, куда ты хочешь пойти. Или не беспокойся об этом слишком долго. Мы будем в гостиной, разбираться, как из всего этого выбраться.
Чуть больше получаса спустя Дэнни Синий протиснулся через дверной проём. Он оказался на голову выше, чем был два дня назад, и прошёлся по гостиной. Он был одет в брюки, сандалии и кожаную жилетку Даниэля, чёрную шёлковую нижнюю рубашку Ахзурдана. Он источал ленивое благодушие Даниэля как тонкую маску, скрывавшую порывистую силу Ахзурдана. Он поднял кресло, пнул сиденье; а потом, поставив его, устроился в нем, вытянув ноги, скрестив лодыжки и сплетя пальцы на плоском животе.
— Можете забыть о конфиденциальности, — объявил он. — В реальности, где был построен этот корабль, они в некотором смысле всю жизнь играли в игры… И они были очень продвинутыми… Первобог поймал меня на крючок… Я не работаю против него, я не помогаю кому-либо ещё работать против него, я даже не думаю о том, чтобы уйти от него. Вы можете забыть о колдовстве или чём-то подобном. Здесь нет ничего общего с магией. Включается машина, чтобы сделать это, включается машина, чтобы сделать то… Вот так. Вот такие дела…
Брэнн медленно провела кончиками пальцев по лбу.
— Не думаю, что… — медленно начала она, споткнулась и начала заново. — Не думаю, что оно сделало это со мной… эээ… с нами. Мы делали кое-что, что не нравилось ему… и… и мы не… нас ничего не остановило. Йарил? Джарил?
Изменчивые обменялись взглядами, затем Йарил сказала:
— Возможно, мы пропустили что-то, что проявится позже, но мы так не думаем, — она поколебалась, схватила запястье Брэнн. — Будучи тем, кто мы есть, я не думаю, что нам понадобились бы машины, а Брэнн очень тесно связана с нами. Думаю… Я не знаю… Я думаю, что мы могли бы отменить какие-либо узелки в её голове. Но боюсь, мы не сможем помочь тебе, Дэн. Связь недостаточно близкая. — Она подняла руку, сплела пальцы с Брэнн. — Здесь есть что-то ещё, я права?
Дэнни Синий развёл лодыжки и встал.
— Я хотел попросить тебя, Брэнн, тебя и их, дайте мне какое-то время, прежде чем провоцировать бога какими-то резкими действиями. Я, две части меня, мы должны понять, что бог хочет, и что мы можем с этим поделать.
Джарил опустился рядом с Брэнн, подхватил ведьму.
— Посмотрим, — сказал он. — И мы сами проведём кое-какие исследования.
— Будьте осторожны, чтобы оно не узнало больше от вас, чем вы от него. Помните, что произошло раньше.
— Мы не собираемся забывать об этом, — голос в ёе голове звучал мрачно.
Йарил ничего не сказала, но та же злая решимость клокотала в ней, Брэнн чувствовала это, как будто дрожащие листья тёрлись о её кожу.
— Поэтому мы даём ему немного времени. Три дня?
— Да. Хорошо. И мы будем сторожить время, Ежевика, бог может сделать день любой длины, как он хочет. Скажи Дэну о трёх нижнемировых днях.
— Нижнемировые дни… Хорошо.
Брэнн расслабилась, и изменчивые соскользнули.
— Три дня, Дэн, — сказала она вслух. — Три дня нижнего мира.
Наружная дверь растворилась, Дэнни Синий прошёл в комнату. Он поднял кресло из узла в ковре, пнул сиденье; он устроился и кресле, вытянул ноги, скрестил лодыжки и сплёл пальцы за головой.
Брэнн оторвалась от книги, которую просматривала.
— Готов поговорить?
— Где изменчивые?
— Им скучно торчать на одном месте. Полагаю, они исследуют корабль.
Он опустил руки, опёрся ими о ручки кресла.
— Помнишь, что я тебе говорил?
— Помню, — она отложила книгу в сторону. — Итак?
— Просто имей это в виду. Вот и всё. Скованный бог. Он хотел покинуть этот карман, — он говорил тихо, спокойно, больше показывая Даниэля, чем Ахзурдана, но за этим контролем он бушевал. Глаза тонули в резких морщинах, синь была пригашена до мутного глиняного цвета, линии от носа до подбородка стали глубже, чем раньше, мышцы дико прыгали возле углов рта. — Теперь он вынужден поставить на этом крест. — Судорога улыбки. — Его металл слишком стар и устал, чтобы выдержать напряжение полета, остальная его часть слишком приспособлена к этому пространству, чтобы выжить в движении. — Он потянулся рукой ко рту. — Можно мне чашечку чая? — Когда она снова села, он продолжил. — Используя то, что знал Даниэль, и совершенно иные штуки, что изучил Ахзурдан… — он пригубил чай, отставил чашку на подлокотник, — …я разработал способ открыть другие врата, по одной штуке в каждой из Долин Пальца. — Он прокашлялся, злясь на застрявший в глотке комок, который мешал говорить. Он допил почти весь чай, откинулся и закрыл глаза. — Это на потом. Пока мне удалось расширить врата на Исспириво. Мы можем выйти с меньшим количеством проблем, чем пришли, хотя нам все равно придётся использовать этот портал, остальные не могут быть готовы.