— Мы?
Он открыл трещины глаз.
— У Скованного бога есть для тебя задание.
— Почему бы мне нужно было слушать, что он говорит?
— Потому что у него есть кое-что, чего ты хочешь.
— И что это?
— Он может перерезать шнур, который связывает тебя с изменчивыми.
— Понятно. Продолжай.
— Во-первых, предупреждаю. Он может держать тебя здесь столько, сколько захочет, Брэнн. Вы можете досадить ему, если попытаетесь достаточно жёстко, вы могли бы даже сделать ему немного больно, но он может убить тебя и слить изменчивых, если вы вынудите его. Он знает всё, что знал о тебе Ахзурдан, всё, что знал Даниэль. Он знает, если он позволит тебе бежать, ты найдёшь способ помириться с Максимом. Ты очень похожа на Максима, ты знала об этом? Ты думаешь, как он. Причём есть немалая вероятность, что ты могла бы уговорить его отвергнуть Амортис, так брат Кори оказался бы в безопасности. Скованный бог не хочет этого. Чего он хочет, это — Вин Я Хтай.
— Я не буду иметь к этому никакого отношения.
— Почему? Потому что он ест жизнь? Вроде тебя?
— Я могу справиться со своими грехами. Я не хочу больше.
— Скованный бог говорит, что он ещё раз перенастроит энергетические рецепторы изменчивых, чтобы те снова могли обедать солнечным светом. И он сделает это, прежде чем вы уйдёте отсюда, как жест доброй воли.
— А как насчёт отправить их домой?
— Он не может. Он не знает их реальности. Слия — единственная, кто может это сделать, вам придётся решать это с ней.
— С чего бы Йарил и Джарилу доверять ему достаточно, чтобы позволить возиться с их телами? Даже если я соглашусь на его условия.
— У тебя больше выбора, чем у Даниэля Акамарино и Ахзурдана. Ты можешь сказать «нет». У них нет выбора. Если ты скажешь «да», он не побеспокоится спросить их согласия.
— Конкретизируй, что бог ожидает от меня?
— Перестать работать против него. Пойти со мной, помогать мне. Убедить изменчивых оказывать помощь. По пути сюда мы были эффективной командой. Мы могли бы стать ей снова.
— Если я скажу «нет», я проведу здесь всю оставшуюся жизнь?
— Часть её, как долго — зависит от обстоятельств.
Брэнн состроила недовольную гримасу, посмотрела на ладони. Они сжались в кулаки. Она выпрямила пальцы, потерла ладони одну о другую.
— Я… — она переплела пальцы, покрутила большими. — Однажды я сделала выбор за Джарила и Йарил. Я поступила так от невежества и… ладно, неважно. Я не буду так делать снова. В этот раз будут решать они.
Две пары хрустальных глаз не отрывались от неё, когда она закончила объяснение предложения Скованного бога.
— Вот и всё, — сказала она. — Это ваши тела, вы решаете, что вы хотите с ними сделать.
Внезапно Йарил и Джарил стали мерцающими шарами. Они всплывали до тех пор, пока не оказались под потолком. Они слились, и двойной шар завис там, пульсируя…
Дэнни Синий бродил по овальной комнате, касаясь зрительных панелей, включая и выключая их, когда проходил мимо, глядя на жёлтое небо снаружи, жирную шерсть, что вздымалась волнами вокруг корабля, время от времени глядя на шар. Брэнн сидела и кресле, наблюдая за ним. В движениях присутствовала скованность, чего не было ни у Ахзурдана, ни у Даниэля Акамарино. Она читала эту жёсткость, как гнев, он не мог смириться с принуждением, которое эта штука в него заложила. Она видела такое раньше в лавочниках и фермерах, которые не могли показать свою ярость или даже позволить себе узнать о ней, когда важный клиент оказывался наглым или безмозглым, когда невежественный требовательный владыка предъявлял невыполнимые требования. Вместо этого они били своих жён и детей. Она заранее усилила осторожность, гадая, как Дэн собирается вытеснить этот гнев, и кто стал бы его целью. У неё было сильное подозрение, что это может оказаться она. Перед слиянием Ахзурдан ей не очень нравился, а Ахзурдан где-то там был.