Он наблюдал за Брэнн и следил за собственной реакцией. У Ахзурдана было больше комплексов, чем застёжек на одежде, у Дани эля — лишь умеренный интерес. Он наслаждался сексом, когда тот оказывался доступен, не особо тоскуя по всему этому, когда его не было. Судя по тому, как тело Дэнни Синего взбодрилось и отреагировало, ему придётся изменить своим привычкам. Колдун сделал медленный долгий вдох, резко выдохнул и попытался подумать о чём-то другом…
Джарил протянул руку, коснулся плеча Брэнн.
— Йарил говорит, что пятно, которое ты видела, это мост над этим оврагом, специальный, контрабандистский и прошла по нему. Он крепкий. Мулы по нему перейдут без проблем, даже если станет темно, когда мы туда доберёмся, а так наверно и будет.
— Между нами и там местом есть что-нибудь, что может вызвать проблемы?
— Она говорит, что так не думает. Пытаться прочитать землю с воздуха может быть сложно, ты должна помнить это, особенно с той высоты, на которой летает Йарил, но она говорит, тропа контрабандистов хорошо просматривается, и если мы будем дер жаться её, мы не встретим неодолимых препятствий. Она заметила родник, которого, как она думает, мы можем достичь, прежде чем станет слишком темно, если поедем немного быстрее. Если мы продолжим ползти, как сейчас, мы не сможем пополнить запасы воды, потому что между там и здесь воды нет.
— Понятно. Покажи нам тропу, хорошо?
Джарил кивнул, оторвался от них. Он увеличил темп движения своего мула до лёгкой рыси, следуя незаметным затёсам, через равное расстояние вырезанным на стволах деревьев, толстых в обхвате, как мулы. Они давно миновали районы, где сражались с Сетсимаксимином и его посланцами — элементалами земли. Склоны гор покрывал пружинистый матрац из старых засохших иголок, невысокие кустики проросли между хвойными гигантами, которые поднимались на хороших двадцать футов над головой, прежде чем распускали большие склонённые ветви и острые игольчатые веточки. Мулы могли вытягивать ноги, не беспокоясь о том, куда они могут ступить.
Они скакали весь день, ненадолго останавливаясь, чтобы покормить и напоить мулов и перекусить самим, снова пускаясь в путь, потеряв менее часа. Почти через час после заката они достигли родника. Йарил уже развела небольшой костёр и ходила вокруг в кошачьем облике, отгоняя всех четвероногих или двуногих, кто, возможно, захотел бы исследовать лагерь слишком близко. Никто не говорил много, по крайней мере, вслух. Что изменчивые обсуждали друг с другом, они держали при себе и не нарушали молчания возле огня. Брэнн завернулась в одеяла, после того как поела и помогла навести в лагере порядок. Насколько Дэнни Синий мог сказать, она не двигалась, пока не проснулась с рассветом. Ему было гораздо труднее заснуть, мышцы болели и жаловались, психические и физические потрясения заставляли его разум долго прокручивать каждую наскучившую ему мысль, что всплывала в голове. Но, в конце концов, он заставил свой разум успокоиться, а тело заснуть.
Дни проходили, потому что должны были проходить, но мало что отличало их друг от друга. Путники скакали то вверх, то вниз, и по мостам контрабандистов, и нигде не пахло Сеттсимаксимином. Даже погода была прекрасной, ночи — прохладными, дни — тёплыми с небольшим ветерком, облегчавшим проклятую жару, и без признаков дождя. Время от времени они видели оленя или стадо с оленятами, иногда в вечерних и утренних сумерках вокруг бродили коричневые медведи, но никогда не подходили настолько близко, чтобы угрожать людям. Голубые гесси прыгали между корнями и в усохшей траве, широкими клювами протыкали покров мёртвых игл, ища кедровые орешки и червей-древоточцев. Их пронзительные крики эхом отражались от холма к холму, когда они кружили в шумных показных битвах над ни чем не примечательными участками земли. Серые гвичи болтали друг с другом или вытряхивали из тесных мешков детёнышей-гвичат и посылали их бегать по упругим ветвям смолистых слив ради поздно вылупившихся птенцов или вялых плодов.