— Не называй меня так.
— Почему нет, это тебе подходит.
— Может быть, да, может быть, нет. Меня зовут Брэнн, и я сообщу тебе, когда ты сможешь называть меня Дорогушей, — она подогнула колени, коснулась бока чайника, подлила в свою чашку и облокотилась на одеяла. Она быстро хлебнула горячей жидкости и сидела с подогнутыми ногами, опустив на них руки, сомкнув обе ладони вокруг чашки, как если бы она нуждалась в тепле от неё больше, чем во вкусе чая во рту. — Сделай одолжение, — за говорила она, — поэкспериментируй с кем-нибудь другим. — Они неотрывно смотрела в огонь, оживление покинуло её лицо, глаза омрачились и потускнели. Через несколько минут тоскливой тишины она вздрогнула, вызвала откуда-то улыбку. — Ты до сих пор думаешь, что хочешь меня, когда распутываешь детали. Я надеюсь, что не буду настолько глупа, чтобы попробовать снова. По крайней мере, ты уже знаешь, кто я. Что за облегчение, нет нужды объяснять эти вещи. — Она глотнула чая, снова поёжилась. — Похоже, все знают, куда мы едем и для чего.
— И им это не нравится.
— И им это не нравится. Йарил, Джарил, — позвала она. — Кто нибудь из вас подойдёт?
В свет костра вошла девушка со светло-пепельными волосами, высокая и тонкая, с руками и ногами танцовщицы, мрачными прозрачными глазами, отражающими мимолетные блики от гаснущего огня. Она смерила Дэнни Синего взглядом, её лицо было безликим, как у кошки, не отображая ничего, кроме утончённо преувеличенного удивления от того, что колдун все ещё присутствует поблизости. Дэнни ухмыльнулся ей, сейчас верх взял Даниэль, а он находил её во многом в своем вкусе — воздушная экзотическая красотка, гораздо менее сложная и требовательная, чем Брэнн. Следя, как она устраивается рядом с Брэнн, подставляя его взору плечо и профиль, он задался вопросом, как далеко она пошла бы и принятии человеческой формы, и на что будет похоже ощущение от занятия любовью с большим бурдюком огня, мда! Который, к тому же, является контактным телепатом. Коли так, это скорее неприятно. Боги, алё, Дэн, да ты перевозбуждён, как суслик в пору гона. Ни один из них не будет иметь с тобой ничего общего, и это твоя вина. Ну да, рассуждай о самостреле в ногу, дескать, стрела вошла не туда. Допустим, всё закончится, и ты выживешь, тебе придётся отловить шлюху или трёх и уболтать старину Ахзурдана в кучу пепла, тогда ты сможешь загрести свой пепел себе. До тех пор, думаю, для тебя остаётся дружок отшельника, если сумеешь урвать немного уединения… — ша! как сказала бы Брэнн. Чтобы эти изменчивые припёрлись ко мне и хихикали над тем, что я дошёл до… э-э… э-э… ну нет. Немного силы духа, Дэнни Синий, идёт утро, макни себя в реку, она должна быть достаточно холодной, чтобы прочисть мозги.
— Некоторое время назад, — заговорила Йарил, — мы с Джеем решили, что хотим знать, с чего все на нас глазеют, так что мы убрали яркость и проверили нескольких из тех крестьян. Они получили известия о нас из Силагаматиса, все они, фермеры, лодочники, как вы их называете. Они пытаются придумать способ нас остановить. Они не знают, как это сделать издалека. Те, которых мы проверили, думали подкрасться, пока мы спим, и пробить нам головы или что-то в этом роде. Может быть, устроить засаду и расстрелять нас из арбалетов. Пока они не настолько взбудоражены, чтобы попробовать что-нибудь в таком роде, это все в основном желания и мечты, но они наверняка не возражали бы, если бы мы упали в реку и утонули. Они переживают о Сеттсимаксимине, если с ним что-то случится. Они любят этого человека. Каким-то образом он смешивается в их головах с землёй. Всё, что они чувствуют по отношению к земле, они чувствуют к нему. Когда они пашут землю, они пашут его тело. Они молятся за него, и, поверьте, они будут за него сражаться. В любой момент мы можем столкнуться с большими проблемами. Возможно, сегодня вечером. Я бы не удивилась, если бы некоторые из буйных местных парней испытали свои силы, попробовав выкинуть что-то такое-этакое. Скорее всего, в третьем часу ночи. Сомневаюсь, что они придут раньше, будет слишком светло…