Ведьма прикусила нижнюю губу, какое-то время хмуро смотрела на огонь, подняла взгляд на него.
— Как нам избежать этого?
Дэнни Синий расплёл ноги и улёгся на одеяла. Он всматривался в копьевидные листья, трепетавшие над головой, в пятна чёрного неба в просветах между ветвями.
— Не знаю. Я должен подумать. Я мог бы его заблокировать, если меня предупредить за несколько секунд. Если изменчивые начнут чувствовать себя странно, или если они увидят призрак Амортис, они должны быстро добраться до меня. — Он зевнул. — Рассветёт достаточно скоро, чтобы им рассказать.
— Почему не сейчас?
Он поднялся на локоть, раздражённый. Её лицо было узорами чёрного и красного, и он не разобрал его выражения, но когда он мог это делать?
— Потому что я ещё не знаю, что им сказать.
Раздражение проявилось в голосе, и это разозлило его ещё больше.
Она поднялась на ноги.
— Тогда тебе лучше начать думать, Дэнни Синий. Я скоро вернусь.
Она отправилась в темноту, куда ушла Йарил. Бродящая кошка разительно отличалась от изменчивой-женщины, стройная, но в ней была кость и хорошая твёрдая мускулатура. Колдун вспоминал ладони Брэнн, широкие сильные рабочие ладони с длинными большими пальцами и короткими коническими кончиками пальцев. Он вспоминал Ахзурдана, рассматривавшего их, тревожимого ими, потому что они представляли всё, что возмущало его в ней; её предпочтение низких грубых рабочих людей, пренебрежение к благополучной элегантности, к деликатности ума и духа, что можно создать только поколениями селекции, её взрывное неприятие почти всего, чем он дорожил. Он вспоминал ещё более яркое ощущение этих ладоней, дразняще поднимающихся по рукам Даниэля, путающих волосы, стреляющее в него жаром. Он вскочил, снял сандалии и поставил их рядом с одеялами, потом растянулся на спине и заложил руки за голову.
— Да, — сказал он вслух. — Время думать.
К концу третьей ночной стражи шестеро парней подросткового возраста выскользнули из реки и подкрались к краснолистной роще. Джарил заметил их, пока в образе кота ходил неровными кругами вокруг лагеря. Чтобы удостовериться, что все эти юнцы — потенциальные убийцы, о чём ему следовало беспокоиться, он проскочил сквозь последнего в цепочке. Убедившись, он разбудил Йарил и оставил её будить остальных, пока сам превращался в мерцающий шарик. Он понимал, что сейчас не время для превращений, но импульсу было невозможно противостоять. С тех пор, как он сидел на станнере Даниэля и впитывал знание, что это такое, ему хоте лось испробовать одну технику перестройки. Он произвёл несколько быстрых изменений в одной части своего существа, подавил взвившийся в нём возбуждённый смех и полетел кубарем сквозь деревья — сфера белого огня, напоминающая увеличенный полумесяц. Он повисел над юнцами достаточно долго, чтобы позволить им хорошо рассмотреть себя, потом вбросил сильную струю силы и воспроизведённую по образу часть и провёл по ним импровизированным оглушающим лучом. Он с удовлетворением наблюдал, как они повалились в пыль.
Йарил мерцающим шаром подлетела к нему.
— Мило. Покажи мне.
— Фокус основан на станнере Дэниэля. Делаешь так… Потом так… Правильно… Ещё чуток подверни… Идёт… Вот узор, который это делает. Помни, держи линии жёсткими. Вроде этого. И ты — его оболочка. Смотри, что я сделал с собой… похоже, тут будет больно. Он глотает силу, Йарил, но тебе не нужно держать его дольше, чем несколько секунд.