— Теперь нам не придется так сильно зависеть от Дэнни Синего. Мне это нравится, мне это очень нравится.
— Согласен.
— Почему ты не пробовал раньше?
— Не было смысла. Кроме того, если Максим узнает об этом, слишком загодя, прежде чем мы до него доберёмся, он просто может, выяснить способ обойти его. Помни это. Ахзурдан сказал, здесь сердце его страны, я не сомневаюсь, что он может осматривать почти всю её легче, чем обычный человек смотрит из своего окна.
— Понятненько. Ты действительно думаешь, что Максим собирается попробовать закинуть нас в другую реальность?
— Брэнн так думает. А ты нет?
— Мы не должны спать, Джарил. Когда я покину эту реальность, я хочу, чтобы это была моя идея, и я не хочу быть просто выброшенной куда-нибудь. Я хочу домой.
— Следующая задача, чтение мнимого ума Слии?
— Если мы сможем это сделать. Поговорим позже. Она идёт.
Брэнн вошла в поток излучаемого ими бледно-сероватого света и присела возле одного из юношей. Она подсунула пальцы под челюсть, удовлетворенно улыбнулась, когда почувствовала сильный пульс.
— Доброе дело, Джарил. Как долго они будут в отключке?
Джарил поднялся, протянул руку. Когда Брэнн взяла её, он сказал:
— Не знаю. Я имитировал версию станнера, я не делал так раньше, так что остаётся гадать. Они могут проснуться в две минуты или через два часа.
— Понятно. Полезно…
— Будет полезнее, если никто не узнает точно, что произошло.
— Никто — это Максим и… Э-э-э… Дэнни Синий?
— Угадала. И что, Йарил теперь тоже может это сделать.
— Что-нибудь ещё?.. Нет?.. Отлично… Мы свяжем наших малышей-убийц, чтобы держать от греха подальше, справим небольшой завтрак и выступим спозаранок. Отныне, я полагаю, мы можем ожидать чего угодно.
Она высвободила руку.
— Йарил, брысь обратно в лагерь и принеси нам веревку, да?
Йарил спустилась и встала.
— Само собой. Нож нужен?
— Есть нож.
Равнина перед ними опустела. Лодочники отвели свои плоскодонки вверх и вниз в устье Гапа, швартуя их к скалам, деревьям и друг к другу, строя преграду шириной в реку и глубиной в шесть лодок. Земледельцы растеклись по холмам между Силагаматисом и Равниной, большая их часть собиралась у Гапа, возле реки, вклинивая свои тела между нападающими и театром боевых действий. Некоторые остались позади. Когда Брэнн и Дэнни Синий пришли к болотам, в них стреляли спрятавшиеся лучники. Изменчивые испепелили стрелы, прежде чем те достигли целей. В камышах беспрерывно ворочались и шуршали, когда Дэнни Синий щёлкнул пальцами, камни из пращей взвились и полетели в пращников, которые поспешно нырнули в мутную тёмную болотную воду.
Предупреждённые, что Амортис не собирается выступать ради них на войну, что оружие не остановит мегеру, её колдуна и демонов, земледельцы оставили дома и урожаи и бесконечным потоком шли и ехали в холмы, упрямой злой ордой, готовой защищать свою землю и своего вождя. Это было тем, чего никогда не понимали и не признавали парасты, — живая связь между маленькими коричневыми земледельцами и землёй, которую они обрабатывали, землёй, которая хранила в себе слой за слоем их мертвецов, землёй, что они поливали потом и кровью. Эти мотыжники, эти крепкохребетные звери, эти самовоспроизводящиеся копательные машины, они владели этой землей, как никогда не смогли бы изящные образованные паразиты-парасты, как бы яростно и громко те ни утверждали обратного. Многое из сделанного Сеттсимаксимином после захвата Чеонеа связало его и разуме земледельцев с самой землёй и её темной первобытной силой, Когда он дал им видимые вещественные доказательства их вековой собственности, когда он дал им документы, записанные прочными чёрными чернилами на крепком белом пергаменте, это глубоко поразило их две души. Идея земли неразрывно сплелась с образом Сеттсимаксимина, и он стал для них одним с чёрной и плодородной землей, сам огромный, тёмный и мощный.
Сама земля воевала с ними. Миазмы сочилась из земли и вились вокруг, когда они спали, принося кошмары, напевая им в уши: уходите, поверните назад, уходите, поверните назад. Вились во круг, пока они ехали, обжигая глаза, укутывая зловонием, шепча: «Уходите, поверните назад… Уходите, поверните назад…» Висящая гроза угнетала, было трудно дышать, трескучие голубые молнии срывались с пальцев, обо что бы ими ни поскребли. Мулы упирались и упирались, доводя до белого каления Брэнн, потому что ей приходилось пихать их всех по очереди каждый раз, как они вставали. Засады продолжались — бесполезные, идиотские, изматывающие Дэнни Синего, который должен был держать щит наготове, а чувства — бдительными. Амортис наложила на Равнину густой туман, более гнетущий его, чем буря. Каждый раз, когда Дэнни нужно было сгибать магическую мышцу, он действовал против колоссального сопротивления. К концу дня он был так истощён, что едва мог держаться в седле.