Дэнни отёр пот с лица и принялся бить по столешнице кулаком, пока та не загрохотала, переполненный яростью, которая грозила взорваться под стискивающей хваткой бога и разнести в пыль хруп кую психику Дэнни Синего. Он мог быть молод и нетвёрдо стоять на ногах, но больше всего он хотел выжить… Окончательно стать не Ахзурданом, не Даниэлем Акамарино. Дэнни Синим Новым.
— В чём дело? Что случилось?
Он поднял взгляд. В арке алькова стояла Брэнн, встревожено озираясь. Он открыл рот, чтобы объяснить, но язык не двигался, и горло свело. Запрещалось думать, делать или говорить что-либо против бога. Его лицо вспыхнуло и налилось кровью, пока он боролся с запретом. Дэнни чувствовал себя так, словно его душили слова, которые не могли вырваться наружу. Ведьма приблизилась, положила ладонь на его руку.
— Не заморачивайся, — проговорила она. — Я все знаю и понимаю.
Дэнни в последний раз ударил кулаком о стол, вздохнул и встал.
— Помоги мне перевернуть эту штуку.
Брэнн отвела волосы от лица, вытаращилась на него, затем начала смеяться. Он поднял глаза, испугался.
— Что?
— Ты не поймешь. Зачем переворачивать стол?
— Не хочу говорить об этом, ты знаешь, почему.
— Вот как. Изменчивые могут помочь?
— Нет. Возьми этот конец, я возьму тот. Смотри под ноги.
— Лучше сначала убери свечу, если только ты не планируешь сжечь дом. Если хочешь света, почему не зажечь стенные лампы?
— Лампы? — он посмотрел вверх. На стенах алькова на высоте двух с половиной метров над полом было установлено десять стеклянных и медных стенных ламп с полными масла резервуарами. Он не заметил их, потому что не удосужился посмотреть выше головы. — Знаешь, как раздражает женщина, когда она всегда права? Вот. — Он сунул ей свечу. — Зажги их на своей стороне.
Когда стол был перевернут и лег ножками вверх, Дэнни Синий встал на колени и понажимал на различные участки, чтобы убедиться, что дерево твёрдое. Закончив с этим, он сел на корточки и задумчиво посмотрел на Брэнн.
— Ты «кормила» Ахзурдана… Как думаешь, можешь сделать это со мной?
Она хмуро оглядела его, отошла к арке.
— Йарил, ты нужна мне.
Паря над облаками, Джарил распространялся дальше, дальше и дальше, преобразуя себя в параболическую воронку в милю шириной, вовлекая в себя свет луны и звёзд, собирая каждый эрг энергии, который мог найти. Йарил была мерцающими стеклянными нитями, простирающимися от Джарила до Брэнн, кормя её этой энергией. Коленопреклонённая возле Дэнни Синего ведьма-трансформатор вливала в него эту силу настолько быстро, как он мог её принимать.
Воспользовавшись воспоминаниями Ахзурдана, Дэнни Синий раскинул вокруг них защиту, по типу той, что Ахзурдан набрасывал на комнату в «Голубой Сирене». Он работал медленнее, и ему требовалось больше энергии, чем Ахзурдану. Воспоминания были на месте, но он больше не был полностью Ахзурданом, и слова и жесты уже не совсем точно попадали в резонанс. С помощью Брэнн, подающей в него энергию, он завершил щит, замкнул его на автоматический режим и обнаружил, что получил два неожиданных преимущества. Туман не мог до него добраться, не мог истощать его. И едва щит был установлен, он больше не требовал поддержки. Насвистывая весёлую мелодию, Дэнни расстегнул сандалии и швырнул их через комнату, подхватил Брэнн и потянул её в альков, сжимая щит, пока тот не покрыл только эту, меньшую комнатушку. Так он привлекал меньше внимания, а у него не было иллюзий насчёт того, что разъярённый Максим не собирался упускать из виду то, чем они занимаются. Но было так чертовски приятно снова работать над чем-то таким простым и элегантным, и в то же время прекрасным, как регулировка электроцепей поля возбуждения — он чувствовал себя скульптором, который потерял руки в какой-то аварии или ещё как, а потом пришлось провести небольшую вечность, ожидая, пока они отрастут.