Йарил-нити без всяких трудностей проницала щит. Она продолжала передавать лунный и звёздный свет Брэнн, которая прижимала руку к спине Дэнни, обеспечивая питание, пока тот ползал на коленях по оборотной стороне столешницы. Он поцарапал кончиками пальцев по дереву, соскрёб набросок сенсорной панели, но оставил его как слабые следы на поверхности. Руки его двигались медленно, уверенно, песнопение лилось из него с абсолютной правильностью, и это оказалось ещё одно, чего он не ожидал. Как будто магические и его, Даниэля, воспоминания объединили усилия, чтобы за мгновение научить его тому, что заняло у Ахзурдана годы, как если бы правильность и элегантность рисунка диктовала песнопение и всё остальное. Он преобразовал дерево в металлические, керамические и эзотерические кристаллы. Это было сердце и мозг поля. Слой за слоем они встраивались в дерево, ограждённые от него многосложными полимерами, его тело было трубой, по которому устройство вытекало из памяти в реальность, его воля и интеллект не вмешивались. Когда схемы были полностью укомплектованы, он изваял парные энергетические раковины в хвостовой части. Им хватило бы энергии дважды прокатить сани вокруг мира. Закончил он свой труд наклонной сенсорной панелью, которая позволила бы ему контролировать запуск, скорость, направление и высоту. После минутного размышления он запечатал панель своей ладонью и ладонью Брэнн. Что бы ни случилось, Максим не будет играть с этой игрушкой, она была его, Дэнни Синего Нового, ничьей другой. Он добавил Брэнн, неохотно, заставляя себя быть практичным, хотя мысль поделиться своим творением вызвала в нём иррациональную злость, потому что существовала вероятность, что ом окажется ранен и недееспособен, и он доверял ведьме, которая по старалась бы убраться от Максима подальше, если у неё будет возможность это сделать, так что он не хотел ограничивать ей выбор. Он сел на корточки, одарил Брэнн широкой, но усталой улыбкой.
— Кончено.
Она осмотрела нижнюю часть стола. За исключением квадратов из молочного стекла на наклонной пластинке в одном конце, она не сумела увидеть больших изменений в дереве.
— Ну, раз ты так говоришь. Позвать сюда изменчивых?
Он проверил защиту и собственные резервы.
— Почему бы и нет. Но лучше скажи им, что они будут нужны мне утром, когда здесь будет солнечный свет. Мы должны зарядить силовые элементы, прежде чем куда-либо двигать.
Она поддела столешницу носком сапога.
— Я слышала о летающих коврах, но летающие кухонные столы — как мило!
Колдун вскочил, рассмеялся.
— Дорогуша, нет, ты не отшлёпаешь меня за это.
Дэнни поймал её талию, закружил по кухне в буйном танце, свистя самую весёлую из известных ему мелодий. Он летал выше, чем мог Джарил, удовольствие от использования обеих нитей его технических знаний, чтобы сотворить красивую вещь, было лучшим из любых других удовольствий в жизни, лучше, чем секс, лучше, чем сонный дым. Он пропел об этом в её ухо, почувствовал, что она отвечает, остановил танец и замер, удерживая её.
— Брэнн…
— М-м-что?
— Всё ещё ненавидишь меня?
Она отвела его руки, отталкивая, чтобы взглянуть в лицо. На её собственном лице вначале была написана могильная мрачность, потом оно потеплело от смеха. Она сжала кулак, слегка постучала ему в грудь.
— Если ты испортишь мне жизнь ещё раз, клянусь, Дэн, я… Я не знаю, что я сделаю, но гарантирую, что это будет так ужасно, что ты никогда не очухаешься.
Он завёл её ладони ей за спину, накрыл их своими на ягодицах, потянул к себе.
— Чувствуешь, как меня трясёт?
— Как лист при сильном ветре.
Он прижал её к стене алькова, но она вырвалась.
— Я не собираюсь получить синяк на спине или на коленях, — объявила она. — Личной жизни — да, — она продолжила, — но дайте мне в придачу немного комфорта. Подушки, — сказала она под конец. — И стёганое одеяло. Огонь угас, здесь становится холодно.
Дети свернулись клубком на диване в гостиной, утонув в оцепенении, что было их формой сна. Брэнн слегка, ласково коснулась их, когда проходила мимо, а затем взбежала, смеясь, по лестнице на спальный этаж. Она начала выбрасывать из дверей подушки, оставляя их в коридоре Дэну, чтобы собрал и перенёс вниз. И пришла следом с раздувшейся, рассыпающейся охапкой перьевых одеял.