Сеттсимаксимин, опираясь на мотыгу, стоит в саду храма и наблюдает за тонкой струйкой воды, текущей вокруг корней колокольчиковых кустов и трубчатых лоз. Большинство цветущих растений перенесены с клумб в зимнее хранилище, но чтобы скрасить серость окружения, достаточно кустов с блестящими разноцветными, тронутыми заморозком листьями. Позади него вокруг храма беспокойно мечется Амортис, принимая различные формы, столбы храма попеременно поглощают и испускают её огонь; она вгоняет себя в ярость, чтобы забыть о страхе.
Максим почесал грудь, затем подсыпал немного земли в канал, изменяя направление тока воды. Удовлетворившись, он закинул мотыгу на плечо и побрёл к доходящей до пояса стене сада. Скользя между Мёртвым Огнём и Силагаматисом, ослепительно сверкая, «стреляя бликами», сквозь серую толщу моря плыла Годалая, подобная гибкому камню. Танджея нигде не было видно, но, несомненно, двуполый был рядом, выслеживая трещины, куда могли пройти его шипучие пальцы. Миновал полдень. Предсказание сообщило, что враги будут здесь через час или около того, летящие на маленькой игрушке Дэнни. Колдун бросил последний взгляд по сторонам, отдал мотыгу молчаливым смуглым людям, на корточках сидевшим в углу, потягивая через соломинку красный чай, и пошёл по траве к малой лестнице, ведущей к боковой двери храма.
Купольная палата была громадным шестиугольным помещением в сердце храма. Она была также громадной шестиугольной ловушкой, установленной, чтобы поймать Брэнн, Дэнни Синего и изменчивых. Сложная ловушка с дублированием функций, умножающая опасности. В каждой из шести стен две арочные ниши были заперты быстрооткрываемыми пентаклями — двенадцать клеток, содержащих разное количество различных демонов, застывших в янтаре ожидания. На возвышении в двух третях длины палаты от входа стояло тронное кресло из чёрного камня, массивное, изрезанное простыми массивными огненными фигурами — неприметной низкорельефной резьбой, которая украшала каждый дюйм поверхности трона, ловила постоянно меняющийся свет и изменяла внешний вид кресла от момента к моменту, пока поверхность не начинала казаться текучей, как вода, — силовая воронка, полюс обороны, не опасный сам по себе, только если в нём восседал хозяин. Пентакли были повсюду, как серебристые снежинки, вытравленные в базальтовом полу, широкой линией разбросанные вокруг возвышения; некоторые тусклые, некоторые — светящиеся жизнью, иные перемежались с чёрными свечами, ожидающими колдовского зажигающего жеста. Некоторые оставались явными, хотя вряд ли менее опасными, некоторые были нарисованы чёрным по чёрному, так что их могли видеть только глаза колдуна. Между пентаклей помещались разбросанные случайным образом ловушки-воронки. Узор тщательно сохранялся в голове Максима, чтобы ему самому не попасть в ловушку, ожидая неосторожных ног. Прикосновения пальцем ноги было достаточно, чтобы отправить его владельца в карман вселенной, подобный тому, который держал Скованного бога, только далеко не такой большой. Другие ловушки, встроенные в сам воздух, дрейфовали по вихрящимся и этом воздухе течениям. Амортис отказалась от облика, плавала под куполом бурлящим огненным шаром, заполняя собой его пространство, держась подальше от ловушек, ожидая возможности атаковать и уничтожить акул, которые осмелились ей угрожать. А также ожидая своего шанса внезапным ударом убить Максима, поджидая, когда тот забудет о ней на достаточно долгий срок, чтобы до пустить её удар, и не зная, что он сделал её приманкой в другой ловушке. Если изменчивые попытаются отвести её божественный огонь, они перенесутся в далёкую реальность, безвозвратно покинув поле битвы.