Максим вытащил из камня ещё больше элементалов и бросил их на вершину кучи-малы. Сани застонали и упали на дюйм ниже, но всё-таки продолжали приближаться. Тогда колдун задался вопросом: не хочет ли Дэнни Синий ударить по ступенькам возвышения, или он не знает, что подбирается к ним? Элементалы облепили сани так густо, что, казалось, он не мог видеть, куда летит. Если только его не пилотировали изменчивые. Они проходили сквозь кожу элементалов и необычный щит, как будто ничего этого не существовало. Этот щит, он не походил ни на что, виденное им раньше. Максим предположил, что щит был амальгамой из знаний, сохранённых Ахзурданом и Акамарино. Это было, безусловно, эффективно. Захватывающе, что сделал с этими двумя людьми Скованный бог. Максим двинул жезл, послал в сани таран из затвердевшего воздуха. Те качнулись и содрогнулись, а затем поползли ещё быстрее. Колдун насупился, отразил всплеск земного огня, посланного в него одним из изменчивых, когда тот сливал силу элементалов, с любопытством осмотрел маленькие кусочки эластичного камня сферического щита и ударил по саням снова. Ему не хотелось задействовать ловушки, сплетённые вокруг Амортис, но если эта штука окажется слишком близко, она может его вынудить. Колдун начал изменил план, начал собираться с силами для одного последнего усилия.
Сани резко качнулись, набрали ещё большую скорость и устремились к стене по правую руку от Максима, качаясь, буксуя, едва не разваливаясь под возрастающей силой и частотой ударов фантомных кулаков Амортис. Внутри должен был царить ад.
Сани снова вильнули, заехали за трон и встали. Изменчивые высосали из земных элементалов огромные порции энергии и оросили ею заднюю поверхность тронного кресла. Обсидиановая спинка трона взорвалась брызгами расплавленного камня. Часть энергии этого извержения пришла от его собственной силы, которую он запасал, часть — из каменной жизни элементалов. Камень против камня… Камень, плавящий камень. Максим вскочил на ноги, исполнил стремительный танец с жезлом, чтобы отвести от себя расплавленный обсидиан, выругался, потом рассмеялся, оценив иронию в этом переплетении случайности и расчёта. Он запрыгнул на кресло, втянул в себя то, что осталось от силы, и метнул огонь в изменчивых и по саням.
Стеснённая узким пространством, нервная из-за слишком тесного сближения с Максимом, Амортис не унималась. Она стукнули сани так сильно, что они врезались в дальнюю стену, и снова ударила, когда они отскочили. И снова.
Элементалы по-прежнему пытались раздавить щит, усиливая свою бесполезную атаку, потому что Максим не пожелал освободить их. Они били по щиту, они отращивали острые как ножи когти на ногах и руках, долбили в щит, ползли к вершине защитной сферы и сползали обратно, не в силах на ней удержаться, их каменистое вещество растягивалось и текло, как холодная ириска.
Изменчивые продолжали кружить и летать сквозь элементалов. Они наскребли огромный сгусток земного огня и швырнули им в Максима с такой силой, что, казалось, тот достиг цели едва не до того, как оставил их руки. Колдун отклонил его, но он был слишком тесно связан с элементалами, чтобы не ощутить их боли, их ярости. По него телу прокатилась волна жара, от огня на лице и руках колдуна вздулись пузыри. Изменчивые продолжали и продолжали. Ни одна из сторон серьёзно не вредила другой. Максим всё ждал, пока подействует туман, но на санях ничего, казалось, не происходило. Они врезались в стену, отскакивали к задней части помоста, они стонали и ныли, они един не опрокинулись, но щит не дрогнул. Колдун вскинул собственный отражатель, чтобы отвести атаку изменчивых от себя и от трона, покуда камень под ним не расплавился. Он топнул правой ногой, топнул — левой, возгласил невыразимый словами вызов, который заполнил зал, настроил себя на последний бросок, распуская и втягивая ловушку-паутину вокруг Амортис. Он выволок упирающуюся Амортис из купола, поставил дрожащую богиню на возвышение рядом с собой. Её масса сжималась, пока не стала расплывчатым двуногим телом всего лишь десяти футов в высоту, светящимся красным и белым золотом. Тускло светящимся. А колдун всё бормотал про себя, вытаскивая из колдовского запасника подготовительные слоги, устанавливающие опорные точки для безумной сети, которую он намерен был раскрутить.
Чуть позже он невзначай оглянулся, без какой-то причины, просто так. Он различил чёрные, матово-чёрные рубашку и штаны, потёртые и помятые, круглые безукоризненные формы, нарисовавшиеся на фоне вспышки отражённого земного огня. «Танджей. Наблюдающий. — Это потрясло его. — Что он здесь делает? Неважно. Концентрируйся, Максим, не дай андрогину трещины для шипучих пальцев. Забудь андрогина. Скоро враги будут в твоих руках, и ты сможешь закинуть их в любое место, куда захочешь, как только будешь готов. Готов, готов, почти готов…»