Цитадель Сеттсимаксимина. Силагаматис.
Когда Максим исчез со сцены, Тодичи взял висевшую на шее каплю и долго на неё смотрел. Потом он покачал головой, собрал вещи и отправился искать человека — своего бывшего господина, который, как он знал, был ещё жив.
Брэнн.
Мик’тат Тукери. Джал Вирри.
Максим закашлялся, открыл глаза.
— Джал Вирри.
Голос пришёл откуда-то сзади, довольный и насторожённый. «Брэнн. Та-а-ак».
Он сел.
Небо было голубым, воздух тёплым. Шелковистый ветерок овевал его, качал болтающиеся веточки плакучей ивы. Дерево росло на артезианском источнике, чья вода пузырилась из вертикальной медной трубы, журчала среди замшелых валунов в пруду, наполненном малиновыми лилиями и позолоченными карпами, и вытекала из него ручейком, который вился по саду. Он сидел на пологом склоне, поросшем травой, как зелёным мехом.
«Должно быть, мы южнее Чеонеа. Я не мог проспать всю зиму. — Он осмотрел свои руки. Их плоть усохла, а мышечный тонус ослаб. — Может, не всю зиму, но больше, чем день или два».
— Джал… что?
Он встал на ноги, двигаясь медленно, чтобы скрыть слабость.
Брэнн сидела на каменной скамейке возле куста грунтовых орхидей.
— Джал Вирри… Разве это не то, что все спрашивают?.. Где я?
Максим поднялся по уклону и уселся на дальнем конце скамейки.
— Где этот Джал Вирри?
— Мик’тат Тукери. Один из внутренних островов.
— Как долго я «отсутствовал»?
— Десять дней.
— С чего ты обо мне беспокоилась?
— Ненавижу оказываться марионеткой.
— Я был глупцом.
— Да, был.
Он сложил руки на груди, прищурился, усмехнулся.
— Ты должна оценить мое смирение и возражать с вежливой неискренностью.
Ведьма подарила ему долгий взгляд; зелёные, как листья ивы, глаза. Она улыбалась.
— Я бы предпочла побить тебя немного. Почему ты не поговорил со мной? Ты прихлопнул меня, словно я была вредной мухой. Такого рода вещи обязательно расстраивают человека.
— Так показалось проще — хирургический надрез, быстро и аккуратно, и осложнение исчезло из моей жизни.
— Не исчезло, однако.
— Не похоже. Сидя здесь, на этой пыльной скамье, я вижу пол дюжины способов, какими мы могли бы достичь какого-то компромисса… Серьёзно, Брэнн… Всё, что мне было нужно — около десяти лет. Я выкупал время.
— Для чего?
— Для Чеонеа.
— Ты так великолепно, так страстно это говоришь, Макс. Такая искренность.
— Сарказм — самое дешёвое из искусств. Но управляя людьми нужен скальпель, а не топор.
— Зависит от толщины черепа. Макс, ты хорошо начал, но мой отец сказал бы, что пора позволить ребёнку ходить самостоятельно. Иначе ты его покалечишь. Хм… Ты думаешь вернуться?
— Это зависит от тебя, разве нет?
— Нет.
— Что?
— Я вытащила тебя оттуда, потому что ни на миг не доверяла Скованному богу, и не могла тебя бросить… Не доверяла, равно как и Амортис… А ты был не в состоянии себя защитить. Я не беру на себя больше ответственности за тебя, чем эта… Хочешь уйти, до свидания.
— А если я захочу на некоторое время остаться?
— Тогда оставайся.
— А-а… — он повозился с обгоревшей дырой в льняной рубахе, в которую до сих пор был одет, опустил взгляд на гладкую плоть под ней. — Что произошло с Вин Я Хтаем?
— Я сняла его с тебя и выбросила. Мерзкая штука. Она проела дыру почти до твоего сердца. Джарил рассказал мне, что пока мы с Йарил возились с тобой, к амулету подошёл Дэн, поднял его и исчез. Скованный бог, наверно.
— Прощайте, Долины Пальца, а?
— Похоже на то.
— Итак, Кори получила то, что хотела. Безопасность брата и избавление от жрецов.
— Ты знаешь об этом?
— Я говорил с ней.
— Где она сейчас?
— В Йосулал Моссайеа в Силили. Ты понимаешь?
— У неё талант? Зубы Слии, чему я удивляюсь! Она — дитя Харры. Ты её послал?
— Почему ты удивлена? Ты ожидала, что я её съем?
— Ну, накормишь ей Вин Я Хтай.
— Этой пламенной душой? Вин Я Хтай было достаточно трудно контролировать. К тому же она мне понравилась.
— Итак. Что ты будешь делать дальше?
— Отдыхать. Здесь такое же хорошее место, как любое другое. Ты остаёшься?
— Пока да.
— А изменчивые?
— Йарил говорит, что здесь красиво, но скучно, — она бросила ещё один осторожный взгляд, ещё раз улыбнулась. — Возможно, мне не следует тебе это рассказывать, но они отправились в путешествие. У них появилось многое, пользоваться чем нужно привыкнуть, изменчивые изменились. Полагаю, следующим заданием для меня будет — найти способ вернуть их домой. Я не хочу пока думать об этом. Устала. — Она поднялась, протянула руку. — Я рада, что ты остаёшься. Будет приятно с кем-то поговорить. Пойдём. Позволь показать тебе дом. Не имею ни малейшего понятия, кто его построил, я наткнулась на него в последний раз, когда здесь была. Прекрасное место. Дружелюбное. Когда входишь в дверь, у тебя возникает чувство, что оно радо, что ты пришёл.