Её рука была тёплой, сильной. Она казалась искренне довольной его обществом, на самом деле она казалась пребывающей и том настроении, когда радуются почти чему угодно. Пока она брела рядом с колдуном, она скользила пятками по траве, явно наслаждаясь прохладной упругостью, ощущая её подошвами босых ног…
Прежде чем вновь разбудить Максима, она приняла ванну и теперь едва различимо пахла лавандой и лепестками роз. Шёлковая туника, составлявшая всю её одежду, не имела рукавов и едва прикрывала колени. Ткань беспорядочно колыхал ветерок, пробуждая лёгкий шелест.
«Мне нужна будет новая одежда», — подумал он, коснулся грязной прожжёной рубахи, поморщился. Брэнн не заметила его жеста, потому что смотрела вперёд на странное приземистое строение, на половину окутанное кружевом цветущих деревьев.
— Чего мне никогда не удавалось — это взглянуть на тех, кто суетится вокруг, очищает дом, пропалывает сад, убирает вещи, в целом держит место в порядке. Не знаю, сколько раз я пряталась и пыталась поймать их за работой. Ничего. Возможно, ты сможешь разгадать этот секрет. Будет, чем заняться, когда захочешь какую-нибудь тренировку для своей головы. Сказать правду, я надеюсь, они ускользнут и от тебя, дадут мне шанс вдоволь похихикать…
— Мик’тат Тукери, — пробормотал колдун. — Я слышал о нём тысячу сказок, каждая страннее, чем предыдущая.
— Могучий колдун Максим, я покажу тебе фокус или парочку, чтобы волосы у тебя встали дыбом, чтобы выпрямить их опять, — она выпустила его руку и побежала вперёд по песчаной тропинке, вверх по изогнутой деревянной лестнице. Она толкнула открытую дверь, повернулась и встала в дверях, растопырив руки. — Будь добр войти в наш дом, Сеттсимаксимин. Пусть твои дни здесь будут такими же счастливыми, как и мои.
Зайдясь хохотом, идущим от самых пяток, он последовал за ней внутрь.
СБОРИЩЕ КАМНЕЙ
БРЭНН, ЙАРИЛ ПОПАЛА В ЛОВУШКУ!
Брэнн вопросительно посмотрела на Джарила, своего приемного сына.
— В ловушку?
— Я был за поворотом, примерно в двадцати футах, когда она сомкнулось вокруг неё. — Джарил содрогнулся на свой особенный лад — его очертания поплыли и изменились, руки стали прозрачными, потом вновь отвердели. — Я попытался добраться до неё. Там был барьер. Я не видел и не чувствовал его, но я просто не мог пробиться к ней. Я попытался пройти над ним. Сбоку. Под ним. Я проник в саму гору, я скользил сквозь камень. Это опасно, можно очень легко запутаться и забыть, где верх, где низ, но я сделал ото… Бесполезно… Это было, как шар, Брэнн, оно окружало её со всех сторон. Я не мог достать до неё. Я даже не мог чувствовать её. Понимаешь?.. Свою сестру… Единственное здесь существо, та кое же, как я… Если я её потеряю, то останусь один… Я едва с ума не сошел, не знаю, сколько это длилось. — Он снова содрогнулся, и волны размягчения побежали по его телу. — Когда я снова опомнился, я уже орлом летел на юг, так быстро, как только мог. Я долго не мог понять, зачем я это делаю… Был не в силах думать. Через какое-то время я понял, что лечу за тобой, Брэнн, ты нужна нам…
ПОБУЖДЕНИЕ
Начинается движение к Возрождению
Скованный бог посмотрел на себя; и сказал он, что это нехорошо. Он видел, как отмирают его клетки, унося по частицам его сознание. Его жизнь уходила по капле. И подумал он: пора. Настало время жатвы. Да явятся Орудия. Да будут привлечены Катализаторы. Да начнется Возрождение.
ДА ЯВЯТСЯ ОРУДИЯ
ПОЯВЛЕНИЕ ГЕНИОД
ОНИ —
многочисленные в строгом смысле слова, ибо их было множество, и эти отдельные особи сливались в скопления с разной степенью самосознания.
ОНИ —
жаждали и хотели в первозданной пустоты. Они стремились жить, но уже начали умирать. Они неистово кидались друг на друга, сильнейшие пожирали одиночек и небольшие скопления себе подобных. Они слишком давно алчно поедали жизнь. Они без конца плодились, делились, сливались, пока вся их реальность не оказалась заполнена ими. Гениод. Это имя они проглотили вместе с какой-то давно забытой жизнью и приняли его наряду со знанием.