Она поднялась на ноги и оглянулась через плечо на Максима. Тот свесил массивную руку с кровати, костяшками пальцев касаясь соломенной циновки, покрывающей пол.
Ведьма вышла из спальни и пошла через залитые утренним светом комнаты, убранные и украшенные одним из духов, следивших за островом, которого они звали Домашним Духом. Большая светлая кухня находилась в задней части дома. Она открыла один из выдвижных ящиков и достала кривой нож, приставила к запястью. Нож был такой острый, что немного погрузился в ее плоть под действием собственного веса. Когда Брэнн отняла нож, то на фарфорово-бледной коже она увидела тонкую красную черту. Она опустила нож. «Нет, еще не время». Она еще не настолько устала от жизни, чтобы вынести боль смерти. Скука… нет, еще не настолько она одолела, нет, еще не время.
Брэнн положила нож на стол и провела большим пальцем вдоль неглубокого пореза, вытирая кровь. Порез саднил и снова начал кровоточить. Машинально вытирая запястье о бок, она вышла наружу и задрожала, когда ее кожа ощутила порыв холодного утреннего бриза. На мгновение она было решила пойти внутрь и надеть халат, но ей лень было делать это усилие. Она посмотрела на запястье. Порез подсох, кровь больше не шла.
Не обращая внимания на сырость, кусавшую ее босые ноги, словно мокрый снег, она спустилась к воде по длинному травянистому склону. Она остановилась на краю маленького пляжа, слушая ленивый плеск соленой воды о песок. За узким проливом находился ближайший остров, высокая скала, голая, если не считать редких серых и оранжевых лишайников, превращенная ветром и водой в фантастическую скульптуру. Все острова вокруг Джал Вирри были такими, как будто нарядный зеленый островок высосал из них всю жизнь и обратил себе на пользу.
Её ступни, испачканные землей и следами травы, превратились в ледышки. Обнимая себя руками за плечи и дрожа от холода, она стояла и смотрела, как темная воды накатывается и отступает до тех пор, пока холод не стал невыносим. «Пора нам снова побывать в Кукуруле, Максу и мне, или мне одной, если он не захочет, — на несколько мгновений она замерла. — Не думаю, что я сюда вернусь. Не знаю, что я собираюсь делать, но я больше не могу сидеть здесь, словно овощ».
Она повернулась и пошла назад к дому. «Я спала, а теперь я проснулась. Я никогда не могла оставаться в кровати после того, как проснусь…»
— Поднимайся, Макси, — она сдернула с него одеяло и шлепнула по мясистому заду. — Просыпайся-ка, кудесник ленивый. Ты мне нужен.
Он заворчал и приоткрыл один глаз.
— Уходи.
— Ты столько спишь, что хватило бы десятерым таким же. Подкинь меня на Кукурул. У меня сегодня проснулись желания.
Он прикрыл глаз.
— Возьми лодку.
В ответ она больно ущипнула его за мочку уха.
— Ох! Прекрати, — он потянулся к ней, но она отпрыгнула. — Ведьма!
— Если б я была настоящей ведьмой, ты был бы мне не нужен.
Он застонал и сел.
— Я и так тебе не нужен.
— Ну же, Макси. Домашний Дух решил сегодня утром сделать завтрак. Завтрак заговорен, чтобы он мог подождать, но я хочу есть. Лодку я возьму, но хочу, чтобы ты поехал со мной.
Он убрал с лица спутанные волосы и проницательно посмотрел на нее.
— В чем дело, Брэнн? Что-то тебя донимает.
— Будь так добр, никакого чтения в сердцах до завтрака. Я уже искупалась и приготовила тебе ванну. Я жду не больше двадцати минут, так что если завтрак остынет, будешь сам виноват.
Огонь оживленно трещал за экраном; тяжелые шелковые портьеры были раздернуты, чтобы впустить утреннее солнце. Брэнн расхаживала взад и вперед в солнечных лучах, отбрасывая на мебель прыгающую ломаную тень. Она обернулась и сердито посмотрела на Максима.
— Ну?
— Разумеется, я поеду с тобой. В сущности, я уже несколько дней подумывал о том, что пора снова там побывать, — он потер рукой подбородок. — Что тебя так беспокоит, Брэнн-колючая?
— То же, что и обычно. Что же еще?
Она повернулась к нему спиной и уставилась в окно.
— Я так не думаю.