Он вернулся к своей работе и к своему коньку.
— Старая или новая, это вещь Арт Слии. Серебро будет оскорблением… Пять золотых.
Когда сделка была совершена, Брэнн велела ему отослать вазу в гостиницу «Жемчужный Рассвет», где они с Максимом остановились. Она покинула Рынок и пошла вниз по Катт к кафе «Сиддей Лир», смущенная противоположными чувствами, которые в ней пробудила ваза. Она была рада, что отец оставил преемников в своем искусстве, и она ревновала, потому что это было её место по праву и таланту. Она захотела домой. Домой? В Арт Слию? Почему она думает, что это место может вернее называться её домом, чем любой другой клочок земли? Из-за родственников? Да её не признают, кто поверит ей? А если и поверят, то ужас заставит их держаться от нее подальше. И сможет ли она винить их за это?
Она выбрала столик с видом на гавань и присела, наблюдая за тем, как пристают и отплывают корабли. Был ли среди них такой же купец, как «Девочка» Самманга, так же плавающий между островами к северу и востоку от Тукери, бросает ли он якорь в Та-вистине, в Кроалдху, откуда Брэнн начала свои странствия?
Она упивалась ностальгией, прихлебывая чай и наблюдая за кружением кораблей и грузчиков, работающих на причалах внизу; пыталась представить, на что теперь похожа Огненная Гора Тинкриил, и изменили ли её извержения и ветер за два столетия до полной неузнаваемости, и как бы она узнала потомков своего рода, если бы увидела их. Есть ли больше причин возвращаться в Арт Слию, а не на Джал Вирри? «Я хотела бы снова увидеть то место, — подумала она. — Я хотела бы увидеть, что с ними сделали те, кто вернулся».
Когда чайник опустел, ведьма задумалась — хочет ли она еще чаю или следует спросить счет, вернуться в гостиницу, принять ванну и вздремнуть, пока не придет пора идти искать кого-нибудь, кто согреет её постель. Прежде чем она успела что-то решить, она увидела, что прямо к ней направляется Джарил. Усевшись поудобнее, она стала ждать его.
Джарил шел, огибая разбросанные в беспорядке столики и притягивая достаточно нескромные взгляды. Брэнн видела, как он отпрянул от руки, попытавшейся взять его за локоть, как он притворился, что не слышит предложения, которое ему полушепотом сделала неопределенного возраста женщина из Хайны, или замечаний, лениво отпущенных ему вслед группкой высокородных фрасов, сидящих за тремя сдвинутыми столиками. Он выглядел как подросток четырнадцати-пятнадцати лет, красивый мальчик, каким-то образом избежавший неприятностей взросления. Волосы светло-золотого цвета, словно тонкую канитель, ласково треплет ветер, изящные черты лица, хрустальные глаза, породистое тело движется с естественной грацией. Он отодвинул кресло, сел и беспокойно поерзал, не заговаривая с ней.
— В следующий раз сделай себе несколько бородавок, — сказала Брэнн, радуясь. Она внезапно почувствовала себя счастливой. Её сын пришел повидаться с ней. Она посмотрела ему за спину. Он один? — А где Йарил? Пошла поздороваться с Максом?
— Нет, — ответил он. — Йарил со мной нет.
Она внимательно посмотрела на него, заметила ожидание официанта и заказала полбутылки вина. Когда тот отошел, она приказала:
— Расскажи мне.
Джарил коснулся пальцем капли пролитого чая и принялся рисовать узоры на дереве.
— Помнишь то болото, перед тем, как мы отправились в Тавистин? Помнишь, что там случилось со мной и с Йарил?
Брэнн закрыла глаза, задумалась.
— Давненько это было, — пробормотала она. Она помнила серый цвет. Даже в свете дня все было серым. Серые небеса, серая вода, серая грязь, засохшая на осоке и деревьях, серая плесень, серые насекомые, все серое. Она вспомнила, каково это было, проснуться запутанной в густой сети, сплетенной из камышового волокна и воняющей рыбой. Она вспомнила маленьких серых людей, шныряющих по острову, маленьких серых людей в набедренных повязках из грубой желтой ткани, маленьких серых людей с жесткой сухой кожей пыльного серого цвета, разрисованной темными полосками и пятнами…
Было уже поздно. По воде протянулись длинные тени. У не большого костра сидел серый человек, обвитый сеткой. Её сложные узлы и узоры говорили о его власти и значении. Пучок узловатых шнуров свисал с толстой веревки, свободно обернутой вокруг его плоского твердого живота. В длиннопалой руке рептилии он держал барабан — череп огромной змеи, обтянутый змеиной кожей с зияющими глазницами. Человек извлекал из туго натянутой кожи мягкую настойчивую дробь, чуть более громкую, чем шепот ветра в камышах. Мелодия прокрадывалась в голову Брэнн, пока не под чинила себе биение её сердца, ритм её дыхания. Она передернулась, освобождаясь от наваждения, дрожа от страха. Она посмотрела на себя и задрожала снова. Человек у костра протянул руку и коснулся двух больших камней, лежавших у его костлявого колена. Это были два серых, покрытых паутиной кристалла, каждый величиной с человеческую голову. Костер отражался в них маленькими, бесконечно повторяющимися огоньками. Это были Йарил и Джарил, обращенные в камни. Она поняла это и испугалась еще больше, чем раньше. Человек ухмыльнулся ей, обнажив черные десны. Он наслаждался ее беспомощной яростью.