— Почему?
— Ловушки днем становятся слабее.
— С каких это пор тебя стали беспокоить ловушки?
— Все меняется, Брэнн. Мы набрались слишком многого от этой реальности. Теперь здешние стражи порой могут нас видеть. Что-то в этом роде.
Брэнн сердито глянула на него.
— Тогда забудь об этом. Посмотрю, чем сможет помочь Макс. Мы будем подбирать припасы прямо на дороге.
— К тому же Управители здесь — препоганая компания. Я немного посплю, толкни меня, когда появится Макс.
Он отодвинулся от нее, свернулся на дальнем краю кровати и перестал дышать, погрузившись в сон-кому.
Брэнн с минуту смотрела на него, затем покачала головой.
— Не знаю, — сказала она громко, потом подошла к окну, оперлась бедром о подоконник и снова стала наблюдать за огнями внизу.
— Что нужно Джарилу? — Максим был уставшим и недовольным, она видела, что он собирается покапризничать.
— Присядь, — ведьма отошла от двери и показала на большое кожаное кресло, стоящее у камина гостиной. — Есть бренди и чай, если хочешь.
Колдун взял Брэнн за подбородок и развернул её лицо к свету.
— Ты просто места себе не находишь из-за этих малышей. В чем дело?
— Нам нужна твоя помощь, Макси.
Её челюсти приходилось преодолевать сопротивление его гладкой жесткой руки. Она закрыла глаза, сильно желая его, возбужденная его силой. Тщетность разговора разозлила её, но она подавила злость вместе с желанием и ждала, когда он уберет руку.
Он подошел к креслу и плеснул бренди в пузатый бокал, ожидавший рядом с бутылкой. Усевшись, он сказал:
— Расскажи мне всё.
Стараясь быть краткой и говорить сухо, она пересказала рассказ Джарила.
— …В общем, — закончила она, — существует ограничение по времени. Если мы хотим найти её живой, мы должны сделать это прежде, чем пройдет год. Ты участвуешь?
Он держал бокал обеими руками и глядел в янтарную жидкость, как будто искал там ответ.
— Где Джарил?
— В постели. Отдыхает. Он просил разбудить его, когда ты придешь, но я решила не делать этого.
Губы Максима дрогнули, обозначая улыбку.
— Проявляешь такт, Брэнн?
— Ты удивлен?
— Нет, ну что ты, — произнеся это, он хихикнул. — Но как ты собираешься сохранить все это в тайне? Если я начну тут орудовать, то это заметят. Официально заметят… Правителям не нравится, когда чужаки баламутят воду.
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
— О безопасности, Брэнн. Гордости Кукурула. «Занимайся своим делом, и Кукурул поддержит тебя».
— Ну и что?
— Подумай сама. Как, по-твоему, они этого добиваются? — Он закрыл глаза и продолжал, осторожно подбирая слова. — Если хочешь полной секретности, то лучше нам вернуться на Джал Вирри.
— Они будут знать, что именно ты делаешь или только то, что это делаешь ты?
— Ну, теперь я оскорблен.
Она сделала нетерпеливый жест.
— Ты сможешь работать здесь? Я имею в виду, тебе нужны какие-нибудь инструменты?
— Мои инструменты — слова. Они — все, что мне нужно, — ответил он. — Помнишь, малыш Дэнни Синий объяснял тебе это? Я в деле, пока действует моя память и движутся мои руки. — Он улыбнулся ей, её раздражение погасило его собственное. — Не замечал, чтобы со мной было что-то не в порядке, а ты? Можешь не отвечать. — Он наклонился вперед, положив руки на колени. — Я могу начать вечером, но я лучше подожду, пока не предупрежу Управителей, что мои дела их не касаются.
— Мне надо на Охоту, Макси. По многим причинам.
— Лучше подожди.
— Сколько?
— Два, самое большее три дня.
— Хорошо, ты пойдешь с нами?
— Нет. Я сделаю для тебя несколько «позови меня». Если попадешь в беду, в которой я смог бы помочь, раздави один из них каблуком, и я окажусь рядом. — Он поднял руки и широко развел ими. — Если бы не юная Кори…
— Это мое дело, Макси, не твое. Не нужно тебе себя расстраивать.
— Гм, — он встал. — Если тебе нужны деньги…
— Нужны. Но я поговорю с тобой об этом потом. Хорошо?»
— Прекрасно. Завтра утром в третьем часу?
— Идет. Здесь? Хорошо.
Она стояла в дверях своих апартаментов и смотрела, как он уходит по коридору. «Кончено, — подумала она. — Я была права. Ни один из нас не вернется на Джал Вирри. Время отдыха и исцеления прошло». Она вздохнула, закрыла дверь и подошла к камину. Брэнн встала у огня, тепло пробегало по ее телу.
Ведьма стояла так, пока ее халат не начал тлеть, тогда она отошла к креслу. Медленно, с болезненной осторожностью и честностью она перебирала внезапно вставшие перед ней задачи и сравнивала их с этическими заповедями своего отца, которым он учил её с помощью примеров и изречений.