— Подойди сюда, мальчик.
Мальчик медленно отошел от окна. Приблизившись к подушке, он упал на колени и спрятал лицо в руки, скрещенные на полу.
— Встань, бъюук.
Максим посмотрел на скорченную фигуру с неприязнью. Он понимал, почему мальчик ведет себя так, но это не могло ему нравиться — и к тому же будило в нем болезненные воспоминания, от которых он изо всех сил пытался избавиться.
— Как тебя зовут?
Мальчик поднялся на ноги.
— Давиндолилла… — он искоса посмотрел на Максима и добавил, — …с’ор.
— Так значит, ты вор?
Давиндо широко раскрыл глаза.
— Нет.
— И лжец к тому же, — горечь Максима немного утихла. Мальчик забавлял его. — Негодный лжец, — добавил колдун, не давая Давиндо принять возмущенный вид. — То есть, я имею в виду — лжец неумелый. Неубедительный… Где работорговцы нашли тебя, Давиндолилла? Я хочу сказать, где твоя родина?
— Маджимтопаум, — ответил мальчик с гордостью в голосе. Страна Реки, Широкой как Море. Мой отец — Фалама Парамаунт, у него пятьсот жен, и у каждой жены есть пятьсот коров и пятьсот лодок и по пятьсот акров бобов, маиса и джута. — Он хвастался, громоздя нелепость на нелепость, откинув голову, сверкая глазами, приняв надменную позу. Потом он передернулся и изобразил застенчивость. — Я не самый старший сын…
Максим сделал усилие, чтобы не улыбнуться. Мальчик мог оказаться достаточно забавным, чтобы оправдать потраченные на него монеты.
— …И я не самый младший сын, — Давиндо шлепнул себя по тощей груди. — Просто самый любимый. В доме моего отца плакали, стенали и рвали волосы, когда работорговцы украли меня. Когда я родился, Ваманаги пророчествовал надо мной, и Великий Ваманаги предрек, что я стану могучим и ужасным для врагов. Меня будут воспевать в веках, и я буду отцом множества сыновей, вождем своего народа, Парамаунтом из Парамаунтов. Вот что он сказал…
— Интересно… Нет… Помолчи, Давиндолилла, — он принялся изучать мальчика внимательнее, чем раньше.
Небольшой рост и круглое лицо Давиндолиллы обманули его, как и работорговцев до этого. Аукционист сказал, что мальчику шесть лет. Максим припомнил самого себя в этом возрасте и отверг эту цифру. Мальчику было по крайней мере вдвое больше, хоть он выглядел, как ребенок; смышленый, хитрый, маленький, уличный крысеныш, изо всех сил отстаивающий свою гордость и личность. Максим видел отчаяние за похвальбой, он знал это доподлинно, потому что сам был таким же в пять, шесть, десять лет. Это огорчило его и заставило быть жестче, чем он намеревался.
— Если я отошлю тебя назад, твои снова просто продадут тебя?»
Мальчик поджал губы. В его черных глазах вспыхнула злость. Его первым желанием было ответить резкостью, чему он научился на улице, но он уже достаточно побыл рабом, чтобы держать себя в узде.
— Меня украли, — пробормотал он.
— Как скажешь. Я собираюсь дать тебе документы. Нет. Молчи. Я не намерен обсуждать с тобой свои действия. Если хочешь домой, я оплачу твой проезд и посажу на корабль к шкиперу, которому доверяю, чтобы ты наверняка доехал. Если предпочитаешь остаться в Кукуруле, я устрою тебя учеником или подмастерьем. Ну, так как?
Давиндо переводил глаза с двери на окно. Розовый бледный язык показался между его губ.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал?
— Я знаю, чего ты хочешь, как тебе кажется, но я не собираюсь отпускать тебя, я и так достаточно нагрешил в жизни, и не хочу больше. У тебя есть талант или наклонность, которым ты хотел бы следовать?
Давиндо посмотрел хитро.
— Ты научишь меня.
— Ты знаешь, кто я такой?
— Животное сказало мне. Маг.
— Да. Но у тебя нет дара.
— Откуда ты знаешь? Ты даже не посмотрел на меня.
— Дар кричит. Его не обязательно искать. Я могу услышать его через весь город, юный Давиндо. Мне нечему учить тебя. Не считай это за оскорбление, ты же не будешь обвинять учителя пения, который не хочет заниматься с тобой, если у тебя нет слуха. Так я отправлю тебя домой?
— Нет, — Давиндо сглотнул, оттягивая время. Через минуту он развернул свои узкие плечи и вызывающе посмотрел на Максима. — Раз уж я здесь, то я должен осмотреться.