Призрак исчез, прежде чем Коримини успела что-либо ответить. Она лежала и смотрела в темноту, туда, где он был. Заснула она не скоро.
Кори поплотнее застегнула одежду, посмотрела через залив на парные острова Утар-Сельт, сошла с короткого пирса и начала подниматься в гору.
Она была высокая и худощавая, хрупкая для своего роста. Её узкие длинные руки и ноги казались слишком большими. У неё были тонкие, кудрявые волосы цвета опавших листьев; неяркие, серо-коричневые, так же неярко отсвечивавшие золотом, если солнце касалось их под нужным углом. У неё были светлые серо зеленые глаза, как вода в тени. Кожа нежная и бледная, с мелкими веснушками на удлиненном носу и высоких выступающих скулах, сквозь нее можно было видеть ток крови, к частому её смущению.
Она была одета в старые вытертые холщовые штаны, мягкие, как бархат, после множества стирок, унаследованные от другого, давно забытого ученика, и свитер без рукавов, но с высоким воротом, с несколькими дурно наложенными заплатами, множеством затяжек и дыр. Поверх этого на ней была холщовая куртка длиной до колен, с огромными карманами и широкими обшлагами. Куртки была чуть поновее штанов, но даже какой-нибудь оборванец отворотил бы от нее свой нос. Обута Кори была в сандалии на прочной подошве, достаточно новые, но уже потертые и поцарапанные, как и ее лодыжки. Она несла старый кожаный рюкзак, не слишком набитый, к которому снизу было приторочено скатанное в сверток толстое одеяло.
Девушка взбиралась на Гору Старика по едва заметной, но ухоженной тропинке. Она шла сквозь росшие на склонах заросли клена, бука, осины и дуба. Утренний свет просвечивал сквозь листья, похожие на прозрачные лепестки нефрита, темные, светлые, золотые, зеленые, отбрасывающие шевелящиеся тени на красную почву тропинки. Бесчисленные разновидности певчих птиц перепархивали и возились у нее над головой, распевали свои причудливые песни; их голоса сливались в приятную для слуха мелодию Время от времени тропинка выбегала на открытый склон или от бала край утеса, и ей открывался вид на залив.
На пол пути к Лугу Старика она остановилась и обернулась, чтобы посмотреть на Силили. Ей были видны позолоченные крыши зданий школы, выглядывавшие из темных тисов, дубов и им, посаженных вдоль дорожек в водяных садиках. Она поразилась тому, какую большую часть склона храмовой горы Утара занимала школа. За стенами школы были сплошь сады, словно зеленые драгоценные камни, в которых занимались обучением и медитацией, так что, находясь внутри, нельзя было представить себе истинных размеров этого места. Она догадывалась, что её школа влиятельна, по тому, как купцы обращались с ней, увидев знак, вышитый на её рубашке, но только сейчас она в первый раз поняла, насколько важное место её школа. Больше земли было только у храма. «Макси, друг мой, ты весьма мне удружил. Думаю, я должна сказать тебе спасибо за это, — она снова вздохнула и продолжила путь на верх. — Гм. Я ожидала увидеть тебя до этого. Что ж, наверное, ты страшно занят, присматриваешь за целым миром». Она очень при вязалась к нему и была слегка задета тем, что он не приехал.
Сквозь деревья донеслось бормотание ручья. Она взобралась на пригорок, выпиравший из склона и заглянула в древнее русло, в ко тором по ступеням мчался поток, клокоча вокруг черных валуном, покрытых мхом. Тропинка шла вдоль края оврага, а затем пересекала его по элегантному деревянному мосту, все бревна которого были вручную вытесаны, отполированы и соединялись деревянными колышками и связками из тонкой прочной веревки. На той стороне дорожка, изгибаясь, проходила сквозь группу древних дубов, сразу за которыми открывался Дуг Старика.
Его маленькая аккуратная хижина стояла на другой стороне луга, полускрытая свисающими ветвями чудовищного дуба. Как и мост, хижина была сделана из заглаженных топором бревен, её крыша была из кедровых лап. Коримини сняла рюкзак, покопалась в нем и вынула подарок для старика — полфунта самого дорогого чая, какой только можно было найти на рынке в Силили. Чай был в резной эбеновой шкатулке, завернутый в кусок шелка-сырца.
Старик стоял на коленях посреди луковых грядок и аккуратно вырывал траву и крошечные сорняки. Вокруг засыхающих лоз на фасолевых подпорках играли в свои бесшумные игры духи-дети, за ними приглядывали духи-бабушки, такие изношенные, что едва можно было их разглядеть. Духи-дедушки сидели рядом со стариком, болтая с ним и указывая ему на сорняки. Призрак повешенного человека висел рядом с деревьями и наблюдал за Кори с пугающей пристальностью. Безголовая женщина, держащая свою изуродованную голову под мышкой, бросилась было к Кори, затем отпрянула, унося за собой мучительный вопль, который скорее можно было чувствовать, а не слышать. Коримини, не обращая на них внимания, остановилась на краю грядки и стала учтиво ждать, когда старик дойдет до нее. Первый раз увидев духов Силили, она напугалась. В Совиной долине духи скромно держались в кронах деревьев, пока не растворялись. Но время и привычка приучили её к постоянно видимым, а иногда и слышимым мертвым.