Старик присел на корточки и опустил на бедра руки, испачканные землей. Утренний свет, прохладный, как вода и полный танцующих пылинок, обрисовывал каждую складку, бородавку и волос на его спокойном лице. Он моргнул, неспешно открывая и закрывая мягкие древние глаза; в своей мохнатой коричневой хламиде, благодаря круглому лицу и белым волосам, спадавшим на уши, он походил на большую рогатую сову. Он выглядел безобидным и недалеким, но ходило много историй о нем и неких дерзких наглецах, думавших, что они могут заставить его открыть свои секреты.
— Сари? — его голос прозвучал словно сухой шорох мертвых листьев.
Коримини поклонилась и протянула шкатулку.
— Недостойная ученица примет за большую честь, если Сар сочтет возможным принять эту мелкую горсть чая.
Старик взял шкатулку и сунул ее в карман хламиды.
— Оставь гору такой, какой увидишь ее, — произнес он.
— Слушаю и клянусь, что так и будет, Сар.
Он пробормотал что-то, развернулся к ней спиной, так и не встав, снова начал вырывать траву.
Коримини раздула узкие ноздри, но проглотила смех, клокотавший у нее в горле. Старик мог обидеться в самых разных неожиданных случаях. Она надела рюкзак и пошла дальше по тропинке.
Луг в своей верхней части был сухим и каменистым. Древнее хвойное дерево, поваленное бурей лет десять назад, лежало, лишенное коры, и медленно гнило, возвращаясь в землю, на которой выросло. Ручей старика, ставший уже и шумнее, огибал массивные корни, просачиваясь мимо валунов на краю круглого луга, и исчезал в тени под дрожащими золотыми листьями молодой осиновой рощицы. Коримини стряхнула с плеч рюкзак и села на мертвый ствол. Она передернула плечами, потянулась, вытягиваясь изо всех сил, долго-долго постояла на цыпочках, затем облегченно вздохнула и опустилась на корточки.
Кори отвязала ремни, крепившие спальное одеяло к рюкзаку, развернула его и расстелила на траве. Ближе к концу первого года ее учебы она купила шерсти на Рынке Силили. Она покрасила её и спряла одеяло со сказочным узором. Завернутое в шелк, это одеяло ждало своего часа, и он, наконец, наступил. Кори села на ствол и улыбнулась, глядя на остроугольные узоры и яркие краски.
«Неплохо вышло», — подумала она, довольная собой.
Она расстегнула сандалии и поджала пальцы ног. Земля холодная и шелковистая касалась ее ступней, и у нее появилось странное чувство, что она выпала из потока времени, что она — часть Горы. Её сознание погрузилось в изобретение слов, мимолетно вечных, вечно мимолетных. Гора и паразитировавшая на ней жизнь изменялись, умирали, непрерывно возрождались. Она вздохнула и заставила себя вернуться к своим делам. Устроившись на одеяле, она поджала ноги и стиснула руки между колен. Её мысли отплыли во вчерашний день…
Шантиен Ши сидела за своим столом и строго смотрела на Кори. Высокая худая женщина. Её пышные серые волосы были уложены в мягкий узел на высокой шее. Она была одета в простое белое платье с узкими рукавами и высоким мягким воротником, а поверх него — в мантию из плотного черного шелка без рукавов и какой-либо отделки. Это было её повседневное платье, достаточно элегантное и подчеркивающее её значение, но не подавляющее других. Внезапно она улыбнулась, и её темные глаза, сузившись, отразили движение губ, словно эхо.
— Десять лет прошло, — произнесла она. — Конечно, ты это знаешь… Ты хорошо училась, лучше, чем я. Максим доволен тобой еще больше, хотя, кажется, он не решается сам сказать тебе об этом. — Она сделала паузу, пошевелила пальцами. — Не знаю, каковы его планы, Кори. Думаю, он появится, когда сможет. Я научила тебя всему, что могу сама. — Уголки ее тонкого рта опустились ниже, как зеркальное изображение прежней улыбки. — Всему, что может любой, как я считаю. Остальное зависит от самой тебя.
Коримини сцепила пальцы и смотрела вниз на них. Она не знала, что сказать, поэтому не сказала ничего.